Category: транспорт

Category was added automatically. Read all entries about "транспорт".

тогда

ОБЩИЕ ЗАМЕЧАНИЯ

Тексты, размещенные в моем жж,до их публикации в печатных либо интернет-изданиях представляют собой личный "лирический дневник" автора и не предназначены для обсуждения вне пределов блогосферы. Автор настаивает, чтобы при обсуждении на страницах печатных изданий, а также для цитирования использовались исключительно опубликованные в книгах или на страницах журналов тексты в окончательной авторской редакции. Любое цитирование неопубликованного текста возможно только по согласованию с автором. То же относится к личной информации и частным высказываниям автора.

пара

verses

***
Есть музы отсутствия - эти - нашего круга.
Ты хоронил их в детстве, но к старости - воскресил.
Муза отсутствия памяти. Муза отсутствия друга.
Муза отсутствия смысла. Муза отсутствия сил.

Муза отсутствия сна со своею полночной побудкой.
Муза отсутствия веры - что с ней поделать теперь?
Муза отсутствия времени бежит за последней маршруткой.
Успевает в последний момент - и за ней закрывается дверь.

пара

verses

***
Актеры меняются. Представление длится.
Коронный номер: с народа дерут три шкуры.
Кажется, если смотришь на эти лица,
что Босх рисовал свои картины с натуры.

Лица как наизнанку вывернутые желудки,
слизкие, сморщенные, губы похожи на складки.
Неужели их кто-то целует? Обитатели сучьей будки
охраняют их, одетые в плащ-палатки.

Имитация канувших в Лету славных военных
событий под красным мерцающим светом Марса.
Полк попал в окружение демонов полуденных.
Выходить на бой не спеши - сперва раскумарься.

Сперва - раскумарься и погодя - раздуплися,
постой в театральную кассу, купи билеты.
Смотри на этих чудищ - откуда они взялися?
Это - пароль. А отзыв - вынырнули из Леты.

***
говорят человек жесток и живет в мире жестоком
говорят война не у нас а у нас под боком
груз двести везут мимо нас вместе с делом чести
с христианским смирением и неуместной жаждою мести
месть как родство бывает дальней и кровной
это понятней в степи на поверхности ровной
особенно если едешь в общем вагоне куда-то
одежда измята да и лицо измято
и настроение как у работяги в конце квартала
думаешь здорово жизнь меня потрепала
и соседи попутчики не лучше но и не хуже
отражение в зеркале как отражение в луже
головою в землю босыми пятками к небу
брошены в общий вагон судьбе на потребу
сходишь на дальней станции слышишь крики и перестрелку
стоишь у вокзала и думаешь ну попал в переделку
впрочем ты ведь не мальчик не корчи девчонку целку
ищешь чей-то адрес записную книжку листая
над тобой пролетает воронья черная стая
и ты пролетел только не сверху а мимо
стоишь и молчишь и кажется жизнь пантомима
но звуки выстрелов возобновляются с новой силой
напоминая о хате с краю и о войне постылой
пара

*** двадцатитысячеспальный район-кровать. Тысячи старых маршруток везут людей ночевать. Из центра -…

пара

verses

***
В центре города толпы. Люблю нищету окраин:
мелкие лавочки, ателье индпошива,
заведения общепита... Человек, нераскаян,
живет, где жил, как жил -- довольно паршиво.

Ему все равно кто кого гулял на бульваре,
кто кого кормил в ресторане, катал на фуникулере.
В центре города, как в ковчеге, каждой твари по паре.
В центре города -- шик и блеск в приблатненном флере.

Кто может в порт и на катер до Ланжерона,
до Аркадии, до десятой Большого Фонтана,
кто на поезд в Москву со второго перрона,
а кто - на Привоз, где от жира желта сметана.

В центре города больше балета, чем оперных арий.
Впрочем, все же рулит и гремит оперетта.
Дети ходят гуськом в Пантелеймоновский планетарий.
Что ни дама - обновка, что ни губы - то сигарета.

На окраине узкий двор, двухэтажный флигель,
вдоль галереи - двери, стекла в рассохшихся рамах.
Понимаю, что это все обречено на гибель.
Сказал бы два слова, но неудобно при дамах.

Дамы все больше неряшливы, фундаментальны,
говорят коряво, но готовят много и вкусно.
А мужчины - какие они мужчины? Дела их печальны,
и сами они, если честно, выглядят грустно.

Особенно осенью. В небе носятся стаи
серых ворон. Вороны всегда при деле.
Раз в полчаса по направлению к центру трамваи
увозят тех, в ком силы не оскудели.


***
Мраморный барельеф. Триумфаторы Тита
несут трофей - семисвечник покоренного Иршолаима..
У одного рука, у второго - нога отбита,
у третьего снесен череп. Древняя пантомима.

А семисвечник цел - мраморный, белый на белом,
как скульптор его изваял - ни трещины, ни надлома.
Время само решает - что крушить, что оставить целым.
Не в последнюю очередь - светильник Господнего дома.

пара

verses

***
Бездонное небо. Бессонная ночь.
Никто человеку не хочет помочь.
Трясется в вагоне и слушает храп.
Любая поездка - тюремный этап.

Этапы, этапы больного пути,
ни мысли, ни чувства в пути не найти.
Лишь месяц острожный, печален и строг,
в бессмысленном небе железных дорог.
пара

два сонета

Сонет Гиллелю

"Не делай другим, чего ты не хочешь себе.
В этом - вся Тора, все прочее -комментарий".
Слово - Вселенная. Все прочее - планетарий.
Проекция Цейса. Созвездия в черной трубе.

Наш разум - упряжка волов. Мы сидим на арбе,
груженой цитатами, словно обрывками арий.
нет эллина и иудея, но пыжится арий,
а с ним - пролетарий, что духом окрепнет в борьбе.

не делай другим, что себе не хотел бы, тогда
ты выполнишь заповедь, заповедь Недеянья,
ты будешь сиять золотою крупицей на Божьей руке.

Под черными тучами ежатся города.
Ходят парни, лишенные мужества, а женщины - обаянья.
И ложь расцветает и ширится в каждой строке.

трамвай в детстве (сонет)

на конечной станции трамвай идет по кольцу
все выходят водитель забегает в контору
каждый поет свою песню и тем помогает хору
все опять повторится с начала и все приходит к концу

сивка-бурка-трамвай летит гремит к удальцу
на обратном пути по спуску трамвай поднимается в гору
кто втиснул в красивый вагон безобразную свору
кто несет наши души как пчелы на лапках пыльцу

начало движения отмечает протяжный звонок
искры летят из-под колес тяжелых
пять рулонов билеты у кондуктора на груди

тут тебе локоть под ребра тут тебе в спину пинок
уши слышат слова что не учат в советских школах
наконец остановка конечная выходи
пара

verses

***

Если бы всегда было, как в начале:
белые кораблики. танцы на причале.
Море качает, как мамы качали.

Мамы качали, и дети заснули,
спали, не слышали, как свистели пули.
Не видали, как в порту корабли горели.
не видали, потому что спали, не смотрели.

И на что тут смотреть? Зарево багрово.
Ходят люди в рванье, лишенные крова,
За краюху бы убил, в карман бы залез, но
пуст карман, воровать нынче бесполезно.

Убивать - ни к чему, умирают сами.
А тут вам и ангел со своими весами:
зло на левой чаше, а добро - на правой.
Подходи по одному, а не всей оравой.

Если бы всегда было, как в начале:
белые кораблики. танцы на причале.
Море качает, как мамы качали.

Красно- желтый вагон ползет вверх по склону.
Братики-солдатики строятся в колонну.
пара

verses

***

и даже снег не слишком бел хрустит под сапожком
трамвай стоит нет срочных дел все топают пешком
вчера дул ветер снег летел шел ирод-царь с мешком

в мешке сто золотых монет того озолотят
кто всех младенцев до двух лет утопит как котят
а если рядом речки нет зарежет как цыплят

вот осложненье рождества младенцы и ножи
рать царская всегда права им слова не скажи
вот ирод с головою льва и пастью полной лжи

сегодня тоже снег летит трамвай стоит один
путь перекрыт трамвай стоит как лодка среди льдин
в стране где мерседес рулит трамвай простолюдин

дома торчат по сторонам не зная что к чему
псы прижимаются к стенам глядят на бахрому
сосулек на потеху нам свисающих во тьму

не слишком пьян я шел домой и под ноги глядел
я шел не слишком по прямой был снег не слишком бел
беззвучно спал спаситель мой и тихо ангел пел

по проруби пошли круги кровь капала с ножа
но Бог уже простил долги не правда ль Госпожа
пекут на кухне пироги и псы скулят дрожа
пара

(no subject)

***

конторские книги в коленкоровых переплетах
перечисление однородных событий предметов по номерам и датам
каббала цифр как на счастливых трамвайных билетах
приход равен расходу остаться в нулях да куда там

остаться в долгах как в шелках шуршащих и неоплатных
в сухом остатке тенью пригоршней праха
корпус христи в прозрачных круглых облатках
свеча в руке голова обрита до пят рубаха

как личинка в коконе душа в покаянной одежде
не хуже школьная форма и подвенечное платье
помнишь песенку о трех сестрах вере любви надежде
три других пустота бессмысленность и проклятье

по круглому синему небу ведут хоровод светила
красно-желтый трамвай движется прямолинейно и равномерно
девочка в школьной форме билет разжевала и проглотила
а контролер в вагоне и считала она неверно