Category: ссср

Category was added automatically. Read all entries about "ссср".

тогда

ОБЩИЕ ЗАМЕЧАНИЯ

Тексты, размещенные в моем жж,до их публикации в печатных либо интернет-изданиях представляют собой личный "лирический дневник" автора и не предназначены для обсуждения вне пределов блогосферы. Автор настаивает, чтобы при обсуждении на страницах печатных изданий, а также для цитирования использовались исключительно опубликованные в книгах или на страницах журналов тексты в окончательной авторской редакции. Любое цитирование неопубликованного текста возможно только по согласованию с автором. То же относится к личной информации и частным высказываниям автора.

пара

заметки

Пишет Людмила Леонова :
"В конце 90-х, работая по программе Мемориала "Реабилитированные историей" в архивах КГБ, читала дело. " Бдительная комсомолка Лиза" просила "наши доблестные органы" обратить внимание на своего соседа, к которому ходят гости "не по-нашему одетые и слушают не нашу музыку". Обратили, расстреляли. Таких дел тьма."

Добавлю. У Лизы, вероятно, была семья и "правильно воспитанные дети. Внуки Лизы могут гордиться своей замечательной бабушкой и оплакивать СССР. У них есть это неотъемлемое позорное право.

И еще добавлю. Я жил в нескольких вариантах СССР. Сталинский не в счет - я прожил при нем два с половиной года. Но вот хрущевскую, брежневско-андроповско-черненковскую и горбачевскую модель СССР отлично помню и мог бы сказать - это были разные страны. С разной степенью жестокости и нелепого контроля за интеллектуальной жизнью страны.
Но все эти модели (не исключая горбачевскую) были объединены нелепой коммунистической идеологией,
бюрократически-номенклатурной властью, стремлением к экспансии и...
готовностью населения вернуться к самым жестоким периодам истории СССР и России.
И эта готовность к жестокости в РФ пережила коммунистическую идеологию.Не говоря уже о склонности власти к беззастенчивому вранью и готовности населения верить в эту ложь, верить, верить, верить..

пара

verses

***
Думаю,и в этот день о будущем вопроси я
на нью-йоркской могиле дух блаженный отца,
он, как когда-то, ответил бы: не верю, чтобы Россия
приняла демократию европейского образца.

А я бы с увереностью, достойной юности пылкой,
воскликнул: Россия Брежнева? Нет, никогда!
И он, как тогда, ответил бы со стариковской ухмылкой:
Россия Брежнева -нет, Россия Сталина - да.

Поговорки

Выше себя не прыгнешь. Локоть свой не укусишь.
Засмотрелся на журавля - синичку свою упустишь.
Да что там синичку - хотя бы божью коровку.
Вроде, поймал, но не посадил в коробку.
А тебя посадили в камеру, в кабинет ли -
все равно - тяжелая дверь, скрипучие петли.
А выше тебя прыгали все, кто попало.
И вроде все было, и все куда-то пропало
пара

verses

***
Отец говорил: победитель становится оккупантом.
В абсолютном выигрыше - тыловые пройдохи.
Мальчик в серой суконной форме. Девочка с белым бантом.
Мы с сестрою - дети послевоенной эпохи.
Я помню отцовский костыль. Сестра - аптечную палку.
Остеомиелит. Обострения реже и реже.
Что нас ждет - понятно, не следует звать гадалку.
В магазинах больше товаров, но проблемы остались те же.
Инвалиды в колясках с инвалидным мотором.
Просят милостыню с баяном или аккордеоном.
Поколение это вымрет во времени скором.
Всех успокоит земля черным разверстым лоном.
Победу не праздновали, но наливали стопку.
Отец вспоминал, как бежала в атаку рота.
"За Сталина" не кричали. Как поленья бросают в топку,
так их, почти безоружных - под огонь пулемета.
Мы с сестрою - дети послевоенной эпохи.
В ожидании новой войны проходило нелепое детство.
Мы знали, что жизнь - хороша, мы знали - дела наши плохи,
Мы знали: победа - это последнее средство.

***
Мы обивали начальственные пороги,
а начальством был управдом и паспортистка из ЖЭКа,
участковый милиционер , а выше - бессмертные боги
запуганного и затравленного советского человека.

Очереди в коридорах ненужных учреждений,
дома лежат квитанции за минувшие годы,
свидетельства чьих то смертей и перерождений,
в шкафах сохраняется все, что вышло из моды.

Трижды счастлив муж, которому незнакома
генеральная линия партии в виде ковровых дорожек,
школа политпросвета, пленум, бюро обкома,
грязь заводских столовок, жир "люминевых" ложек.

Четырежды счастлива женщина, узнавшая слово "прокладка",
не варившая суп на примусе или на керогазе.
Пятикратно счастлив малыш, которому шоколадка
куплена, а не добыта на продуктовой базе...

Телевизор, накрытый салфеткою кружевною.
Обеденный стол, накрытый затертой клеенкой.
На стенке -фото - пограничник с овчаркой сторожевою,
рядом с наследственной от царизма иконкой.

Медали - товарищ Сталин. Выстояв мы победили.
еще одна - за отвагу. Третьей степени орден Славы.
Но нет орденов за ужас, с которым мы заходили
в ободранный кабинет какой-то советской управы.
пара

verses

***
что же ты длишься и тянешься, темная ночка?
бессонница - это тюрьма, камера-одиночка.
в небе ни звезд ни луны, хоть бы несчастный лучик
пробился для тех, кто не спит, из-за невидимых тучек.
в темноте все невидимо. хоть-бы светлая мысль мелькнула.
хоть бы пятном рубашка на спинке стула,
хоть бы книжный шкаф вырисовался силуэтом!
мечтай о чем угодно, но не об этом.
в темноте все кошки серы - врет поговорка.
в темноте все черно - сиамская кошка и румынская горка,
и советская энциклопедия черна и непроглядна,
не говоря о том, что лжива и - беспощадна.
во тьме первична материя, как когда-то на семинарах,
а днем первичнее дух, как при царе и при барах.
хоть бы стих или хотя бы - стихотворная строчка.
что ж ты длишься и тянешься, сука, темная ночка?

***
Настоящая советская женщина (кто же еще) стоит на трибуне,
в костюме с орденом Ленина (кого же еще?) и значком в петлице.
Честно (а как же еще?) сказать, такую. жену и врагу не
пожелаешь, такую если опишешь, так только в передовице

газеты "Правда" (где же еще?), вспомнил! в журнале
"Работница", там статья о выполнении плана.
Настоящая советская (какая еще?) женщина выступает в кремлевском зале,
в крайнем случае, в шлеме машет рукой (а чем же еще?) из аэроплана.

Настоящую советскую женщину запускают в космос вместо дворняжки.
Потом выдают замуж за космонавта (а за кого же?).
У настоящей советской на животе (а где же еще?) растяжки,
и пудра белее мела (или сахара) на увядающей коже.

И, засыпая, закусив протезами (чем же еще) угол подушки,
быть может навеки (а как же еще?) она глаза закрывает.
И в советском Космосе летают ее подружки,
потому что другого Космоса не бывает.

***
цветы для товарища Сталина в честь годовщины кончины
как когда-то за хлебом, разница в том,
что за хлебом стояли женщины, а к Сталину чаще - мужчины,
для которых что было при Сталине, то должно быть потом.
сколько их, желающих диктатуры, террора,
партсобраний и политпросвета, воронков по ночам,
хочется, чтобы вязали всех без разбора,
пропустили через суды и отдали палачам.
и останутся только те, кто вовеки вождя прославят,
те, кто стояли с гвоздиками - подлец к подлецу,
не заботясь о том, что их к той же стене поставят,
вдоль которой с гвоздиками они стояли к "отцу"

***
по бульвару гуляет девушка, предполагая,
что кто-то когда-нибудь скажет ей::"моя дорогая!
пойдем, купим колечко, отделение ЗАГСа рядом.
жилплощадью обеспечен, папа служит завскладом,
у мамы моей в подчинении продуктовая база,
дедушка в опере пел партию баса.
партия баса лучше чем партия КПССа,
когда дед выходил на сцену - хлопала вся Одесса."
но к ней никто не подходит, не преклоняет колено,
не дарит ветку мимозы, не глядит вдохновенно,
даром цветут каштаны вдоль широкой аллеи,
зря сидят на скамейках пожилые евреи.
от Пушкина чуть направо по дороге наклонной
можно пройти к театру. лев чугунный с короной
рядом с воротами чуть ли не каждого дома.
был бы ведущий -- она была бы ведома.
по ланжероновской, через горсад, к остановке трамвая
идет счастливая девушка, песенку напевая.
о какой-то драме и о пиковой даме,
о испорченной жизни, улучшающейся с годами.
талон три копейки. десять минут до Привоза.
там продаются подснежники. там продается мимоза.

***
сдали тебя врагу или сдали в утиль
не все равно ли праху как с ним поступили
когда о ковре говорят что он собирает пыль
в этом недостаточно уважения к пыли

потому что весь мир по природе тлен
мог бы давно рассыпаться но держится по старинке
встав на колени можешь не подниматься с колен
и радоваться каждой серебристой пылинке

***
Нет мира ни под оливами, ни даже под куполами,
ни - стыдно сказать - под супружеским одеялом.
Истребители пролетают над зреющими полями.
Мальчик осиротел. Страна, позаботься о малом.
Вот об этом, в коротких штанишках, с размазанными соплями.

Не красавец конечно, в штопаных гольфах, в панамке,
мыслей нет совсем, а ножки худые-кривые.
На стене портрет усача в золоченой гипсовой рамке
смотрит на чадо, словно на чудо, как будто видит впервые.
Спят слоны и слонята. Но не спят часовые.
Малый хныкает, бедный, просится к мамке.

Может вырастет, повзрослеет, все может статься,
в праздничный день на площади будет искать счастья.
Там все ходят с белыми флагами - ищут, кому бы сдаться,
площадь завалена обломками самовластья,
имена на них стерты, но легко догадаться.
Пленных здесь не берут. Боятся властей и ненастья.

Люди ходят с белыми флагами, или - роются в хламе,
в контейнерах на углах, словно в универсаме.
Подпольщики, словно крысы, доски скребут под полами.
Нет мира ни под оливами, ни даже под куполами,
ни - страшно сказать - даже под небесами.
Истребители пролетают над выжженными полями.

***
кем был Иосиф Сталин - хорош вопрос.
да, конечно, убийца, но, блин, выиграл войну!
а по мне "Сталин умер" звучит, как "воскрес Христос",
смерть пришла и вывела из ада страну.
А то что страна ушла от преисподней недалеко,
и двери ада остались открытыми во всю ширь,
то, как говорят в народе, где твоя Сулико?
где твоя душа, великий народ-богатырь?
неужто судил тебе Бог лежать у ног, да лизать сапог?
не тяжело ли тебе пожатье железной руки?
в адские двери входя, смотри, не споткнись о порог.
идут на военный парад демонские полки.
пара

После распада СССР мы дали коммунистической номенклатуре править нами еще десять-пятнадцать лет,…

пара

Перефразирую известное изречение товарЫща Сталина - Советская власть приходит и уходит, а советский…

пара

verses

***

Штандарты фюрера брошены к подножию мавзолея.
Жуков по Красной площади скачет на белом коне.
Сталин стоит на трибуне, ни о чем не жалея.
Сталин машет рукою. Сталин доволен вполне.

Сначала с врагом братаемся. После траншеи роем
у самой столицы. И все же, и все же в конце концов,
наши отцы по площади проходят парадным строем.
Мы смотрим парад по ящику и радуемся за отцов.

Смотри - и праздник назначили. И восстановлена пленка.
И можно показывать Жукова, и, кажется, Сталин в чести.
Скоро маршалом станет гундосый, бровастый Ленька.
В исторической перспективе Родину не спасти.

Сколько венков ни неси к погребальным кремлевским стенам,
все равно для наших праправнуков, как ни крути
это будет что-то вроде победы Рима над Карфагеном.
Можно праздновать, но ничего не отзовется в груди.

Мы смотрим в Историю, как в окна родительских спален.
Мать-Родина часто дышит верхом на вожде-отце.
Хорошо, что работает телик. Хорошо, что доволен Сталин.
Хорошо и весело Жуков катается на жеребце.
( 9 мая 2011)
тогда

Яков Лернер. Воспоминания - 16

После окончания войны Брана работала в офисе организации "Солидарность Бельгии", преподавала и даже была директором детского дома. Большинство детей было сиротами. Часть еврейских детей укрывали монахи в католических монастырях и старались обратить еврейских детей в христианство. Дети, которых укрывали бельгийские семьи очень привязались к новым родителям и, когда выжившие родители приезжали, чтобы вернуть своих детей, дети не узнавали их.... В этой ситуации было много трагичного.

После этого Брану с другой девушкой послали в Женеву изучать педагогику в институте Руссо и в Университете. Но в 1947 году Брана приняла решение ехать в СССР. Она решила это твердо и никто не мог отговорить ее.

В конце года Брана уехала из Брюсселя. По пути в СССР она остановилась в Бухаресте, где встретилась со своей маленькой сестрой и дядей с тетей. Она прожила с ними два месяца. Каждый день они уговаривали Брану не ехать в СССР, буквально умоляли ее со слезами на глазах... Но моя Брана не из тех, кого можно уговорить. Она ехала в СССР. Ее родственники - в Израиль. Они попрощались, как тогда думали - навсегда.

Как я могу осуждать ее? Это было время, когда все жили с убеждениями и считали, что убеждения, идеология - самое важное в жизни. В юные годы я сам был таким.

Она приехала в Черновцы поездом. Фанин муж встретил ее на вокзале. Они жили в одной комнате в коммуне - туалет и коридор были общими.

мы должны помнить, что после войны условия жизни были нелегкими. Многие дома были разрушены. Экономика была в руинах. Идеологически - гайки завинчивались, начиналась антисемитская кампания борьбы с космополитизмом. В то же время боролись с менделизмом, морганизмом и прочими "измами". Не хватало всего - еды, одежды, всего самого необходимого. Говоря откровенно, Брана приехала в СССР совсем не вовремя, совсем не вовремя.

Страх и террор царили во всех областях Советского Союза. кампания борьбы с комополитами была направлена против интеллигенции вообще и, в частности, против евреев. Сталин считал евреев ужасными преступниками и своими личными врагами. Множество евреев подвергалось арестам и ссылалось в лагеря. Впереди были расстрелы еврейских деятелей культуры...
Все это стало для Браны огромным разочарованием.

После войны уцелевшие жители Секурен в большинстве своем переехало в Черновцы и обосновалось там.
Они встретили ее словами: Bist Gekumen zum Glick! (ты приехала к счастью = идиш). Ее никто не понимал, все считали ее безумной. они искали любую возможность покинуть страну, в которую Брана приехала добровольно.

Никто не поддерживал ее - вы можете представить, какой отверженной и одинокой она чувствовала себя в эти месяцы!
Разумеется, Брана не жаждала встречаться с людьми, сыпавшими соль на ее раны.

И она решила, что должна сама решать проблемы своего существования. Дело осложнялось тем, что Брана совсем не говорила по-русски. Ей, однако, удалось найти работу в молдавской школе, в деревне, расположенной недалеко от Черновцов. Брана преподавала французский язык и упорно учила русский. Она жила в съемной комнате, неподалеку от школы. Но Брана хотела завершить свое университетское образование. Ей посоветовали переехать в Кишинев и поступить там в педагогический институт. Брана сдала экзамены и была принята. В Кишиневе она нашла и работу, и жилье.

Все бы хорошо, если бы не несчастье, случившееся с Браной во время поездки. Ее правую руку защемило в вагоне поезда, в тамбуре. Повреждение руки было весьма серьезным. Если бы у врачей были антибиотики, руку может быть и удалось бы сохранить. Но у врачей не было ни пенициллина, ни ауромицина. Началась гангрена и Бране ампутировали руку. У нее были ужасные фантомные боли, и, чтобы облегчить их Бране давали опиум. Она пристрастилась к нему и, когда врач отменил препарат, настойчиво требовала его. Тогда врач стал давать ей обычную соду, уверяя ее, что это опиум. И это помогло!

В это ужасное время никто из родственников не поддержал Бранеле. напротив, ей намекали, что само ее существование - непомерный груз для них. Ей помогали незнакомые люди и коллеги по работе, в частности, главный инспектор райОНО. Брана вновь приступила к работе и продолжала учебу. Ей нужно было выучить русский язык и - научиться писать левой рукой. Брана справилась. Она не написала о том, что с ней произошло ни семье в Израиле, ни друзьям и товарищам по оружию в Бельгии.

Как всегда - упорной работой она достигла того уровня, когда и начальство, и коллеги, и ученики уважали и любили ее.

Много лет спустя судьба возвратила меня в Черновцы, где я и встретил мою Бранеле.

На этом кончаются воспоминания Якова Лернера.
тогда

Яков Лернер. Воспоминания - 7

Мы приехали в Омск и начали обращаться в различные инстанции с просьбой сообщить нам о судьбе Тринкера. Но тщетно - единственное, что мы услышали - если не прекратим свои хлопоты, та же участь постигнет и нас самих. У нас не было выбора и мы прекратили наше "расследование".

Я прервал свой отпуск и с тяжелым сердцем вернулся домой и вновь приступил к работе. В глубине души я был уверен, что судьба моего друга постигнет и меня самого. Так и случилось - после возвращения я оставался на свободе не более пяти месяцев, 2 февраля 1938 года я был арестован НКВД (Лернер называет организацию "КГБ"). С этого момента началась черная страница в моей жизни, и этот ужасный период длился много лет... Я был брошен в тюрьму в Уфе. Это здание было построено еще в дни Екатерины Второй в восемнадцатом веке (Лернер ошибочно указывает семнадцатый век- Б.Х.). Теснота в камерах была невыносимой. 10-120 человек лежали на полу в каждой камере. Места не хватала и твои ноги лежали на теле человека, лежащего напротив. Допрашивали исключительно в ночное время. Приглашали для допроса 20-30 человек. Они возвращались дня через три в ужасном состоянии. Кто-то пытался покончить с собой, кто-то сходил с ума.
Мой черед предстать перед следователями пришел в конце марта 1938 года. Допрос продолжался непрерывно 72 часа. Меня допрашивали три КГБиста, сменяя друг друга. .
Все эти негодяи закончили высшую школу НКВД.Один из следователей был руководителем группы. Его чин был более высоким и он руководил этим черным делом. Метод допроса был всегда один и тот же.Я все время стоял на ногах, мне не позволяли ни сесть ни лечь. Кормили меня селедкой и не давали пить. При этом следователь сидя за столом на моих глазах пил прохладную воду из графина. Следователь вел протокол, весьма далекий от реальности. Я был жестоко избит, следователи истязали меня. Мои ноги отекли и покрылись кровью. Много раз я падал в обморок во время допроса. Следователи, как я уже говорил, сменяли друг друга. Иногда они прерывались на несколько минут, но заслышав шаги в коридоре, вновь принимались за дело, избивая меня и крича на меня дикими голосами. Они тоже боялись! Боялись, что их обвинят в излишней мягкости. Главный следователь был евреем, его фамилия была Юравский.

Вернувшись в камеру, я почувствовал себя окончательно сломленным - физически и психически. Я думал, что моя жизнь ничего не стоит и нет смысла продолжать жить. Я рассказал свою историю сокамернику. Тот был зрелым человеком, он участвовал в гражданской войне, сражался в дивизии Чапаева, имел огромный опыт военной и политической деятельности: до ареста он был мэром (председателем горисполкома? - Б.Х.)города Пугачевска. Этот человек убедил меня, что не все потеряно, что мы еще дождемся лучших времен и положение вещей изменится, что я езще молод и должен продолжать жить, надеясь на лучшее будущее.

28 мая нам огласили решение ОСО (Особое совещание при НКВД) согласно которому 182 человека осуждались на различные сроки принудительного труда и перевоспитания в лагерях.В основном сроки были от восьми до десяти лет. Моя фамилия была в списке. Я был приговорен к десяти годам лишения свободы за "контрреволюционную деятельность".... Военный трибунал Румынии приговорил меня заочно к пяти годам заключения за революционную деятельность, которой я действительно занимался. В СССР я осужден на десять лет за контрреволюционную деятельность, к которой я не имел никакого отношения.... ..