Category: работа

Category was added automatically. Read all entries about "работа".

тогда

ОБЩИЕ ЗАМЕЧАНИЯ

Тексты, размещенные в моем жж,до их публикации в печатных либо интернет-изданиях представляют собой личный "лирический дневник" автора и не предназначены для обсуждения вне пределов блогосферы. Автор настаивает, чтобы при обсуждении на страницах печатных изданий, а также для цитирования использовались исключительно опубликованные в книгах или на страницах журналов тексты в окончательной авторской редакции. Любое цитирование неопубликованного текста возможно только по согласованию с автором. То же относится к личной информации и частным высказываниям автора.

пара

verses

***
А.С.

впоминаю тебя в кожанке с папироской в зубах
стиль богемы двадцатого века двадцатых годов
ноги девичьи в джинсках и крутых спогах
день поэзии в лучшем и худшем из городов
совок валился раскалывался надежда росла из руин
чахлая сорная да некому прополоть
красным клином бей белых но клин вышибает клин
в споре духа и плоти всегда побеждает плоть
на кухне густеет сизый табачный дым
муха ползет по бокалу разжиться каплей вина
девичий стих классичен он не бывает иным
но жизнь не вино ее приходится выпить до дна
и пустой бокал чище чистого на погребальном столе
я выпал из вашей тусовки но возвращаюсь на миг
прикурить от твоей папироски удивиться праху в земле
по которой нужно идти не оглядывась напрямик

***
Блюз выходного дня.
Ко мне приходит родня.
Горько, что умерли.
Хорошо, что сюда пришли,
что вам хорошо у меня.
Дождь за окном - как положено, лей,
я врублю вам музыку, чтоб веселей,
блюз выходного дня.

Сидят за столом, молчат,
глядят на седых внучат,
на состарившихся детей.
Что музыка? Горше с ней,
хуже песен рабочих дней.
Что сидеть, руки сложив,
работай, покуда жив.

От восьми до шести
время сжимай в горсти.
Время крепче родственных уз.
Фокстрот веселей, чем блюз.
Но звучит в ушах у меня
блюз выходного дня.
Ну что же, нальем по одной,
чтоб легче прошел выходной.
Тут - забот полон рот.
Там - земли полон рот.
И если вам не понравился блюз,
я вам поставлю фокстрот.

***
говорят даже в мире горнем
сорняки вырывают с корнем
из перистых облаков
и на небе в полном порядке
белые легкие грядки
ныне присно во веки веков

это мысли людей живущих
наших братьев во службах сущих
но замысливших тайное зло
и в молитвах просящих Бога
подсобить во зле хоть немного
чтобы им во зле повезло

да зло свое наверстает
вот оно в облаках прорастает
жесткою сорной травой
расцветающей желтым цветом
но ангелы помнят об этом
и долг выполняют свой

вылетают они на прополку
не годится жестокому волку
мечтать о кровавой резне
возрастают мечты другие
несомненно они благие
особенно по весне
пара

verses

***
ранний рассвет. картаво кричит ворона.
медленно со сном расстаются нервные клетки.
в старости наша кровать - та же ладья Харона.
жаль, за щекою нет античной медной монетки.
что же, лодочник, сегодня ты без оплаты.
ничего, не обеднеешь - плательщиков много.
в старости наша комната не лучше больничной палаты.
свет наполняет комнату. смерть стоит у порога.
пара

verses

***
созданный без гончарного круга
из рыжеватой глины человек скорее сосуд
чем скульптура нам распознать друг друга
можно лишь по обломкам невелика заслуга
живая плоть лишь в молодости упруга
родился и сразу считай что попал под суд

в старину говорили сосуд для низкого употребленья
такой выбрасывают без сожаленья
не найдет археолог орнамента на черепках
которые собирать воедино труда не стоит
человек это знает но он по природе стоик
могильные плиты надежней больничных коек
они защищают смерть как панцири черепах

остановись на бегу не споткнись разобьется
вместилище скверны и все что прольется
впитается в землю не загрязнив ее
что Господину вздыхать о почившем смерде
если ночью звезды горят на небесной тверди
во вселенной практически не бывает смерти
ее называют иначе небытие

как старого друга встречаешь рассвет но мимо
и молча проходит друг печальная пантомима
он слишком занят он восходит в зенит
он будет свободнее чуть позже клонясь к закату
и луч прощальный в больничную заглянет палату
душа подобна летательному аппарату
летит почти невидима и почти неслышно звенит
пара

Борис

Борис

Контрактное образование

Для того, чтобы выплатить зарплату
десяти преподавателям,
ненавидящим преподавание,
на учебу принимают двести студентов,
ненавидящих обучение.
В этом-то и заключается соглашение,
или контракт..

Posted by Борис Херсонский on 20 Aug 2017, 05:34

from Facebook
пара

verses

деды воевали славой себя овевали
покоряли ближние земли и дальние дали
ночевали с певуньями ненаглядными на сеновале
поднимали флаги побед где найдется флагшток
воюем и мы их внуки или старые детки
впрочем потомки обычно мельче чем предки
век мой зверь ты заперт в железной клетке
загнивает по-прежнему запад и алеет восток

нас не купишь деньгами нас не возьмешь испугом
деды воевали с фашистами но иногда друг с другом
перепахали историю словно поле старинным плугом
запряженным в покойного буденовского коня
умереть на гражданской это как в песне булата
комиссары в шлемах склонятся над телом брата
скажут белой сволочью меньше по труду и зарплата
товарищ впервые покинул седло простите меня

мы усов не растили поэтому в ус не дуем
мы любим ближних и готовим беду им
любую дыру затыкаем железным х..м
ты меня ждешь а пока с интендантом живешь
мы наследники не из последних донецкие интербригады
с нами финка в кармане держитесь гады
будут на нашем веку победы или парады
будет тиф сыпной и окопная жирная вошь

пара

Записки психиатра. Эпилог.

* * *

На Слободке-Романовке, справа от хлебзавода, расположена довольно обширная территория, огороженная высоким красным кирпичным забором. К главному входу — подъезд полукругом, на дорожку выходят окна кабинета завмеда, да вот и она, стоит у окна, смотрит, кто опоздал на три минуты. Это я, Н.А., опоздал на три минуты, это я прохожу мимо Вашего окна и делаю вид, что Вас не замечаю, хоть Вы женщина видная. А Вы покачиваете головой и заносите мою фамилию в список. Зачитаете на трехчасовой пятиминутке в среду? А хрен с ним, читайте. Не в последний раз.

*

Два больших квадратных двора со сплошной цепочкой корпусов, за каждым — внутренний дворик. В первом дворе возле аптеки мраморный бюст дегенерата. Так скульптор изобразил великого Ивана Павлова. Дворовая больничная собачка отмечает пьедестал ученого желтенькой струйкой, маленькая месть. Огромные санитарки перегоняют хилые колонны пациентов на трудпроцессы.

*

Пройди дворы, поверни направо. Длинная аллея. Забор здесь частично разобран, можно выбраться на Кривую Балку. Прямо к церкви Рождества Богородицы. Вот и колокола звонят — вечерня. Но нам не туда: вновь больничные корпуса, на этот раз отдельными домиками. Так называемая колония для хроников. Вернее, бывшая колония. Теперь всюду — отделения. И это, за колючей проволокой, похожее на тюрьму, отделение судебной психиатрии. Сюда мне, неблагонадежному путь заказан: администрация перехватила записку диссидентки Ганы Михайленко, адресованную больничному психологу.

Разве только попасть туда в качестве подследственного? Нет, и этого не случится.

*

Вот и дорога к боковым воротам. По этой дороге выезжал на огромной трофейной машине по кличке "Адольф Гитлер" больничный шофер. По ней перегоняли колонны пациентов в так называемый лечебно-трудовые мастерские. По этой дороге мы с моим приятелем Мишей катили среди сугробов каталку с телом его матери, скончавшейся в геронтологическом отделении. Мы когда-то детьми вместе с ней ели семечки, рассыпанные на расстеленной газете “Труд”. Машина к моргу не могла проехать из-за заносов.

*

В самом центре этого огромного учреждения, дурки, скорбного дома, психушки, за резным дубовым столом сидел мой герой, профессор М, великий и нелепый. А на первом этаже административного корпуса в огромном кресле с бархатной малиновой обивкой сидел старший врач больницы Д.И. Тут провели половину жизни мои друзья. герои этих записок. Тут я провел пятнадцать лет - не всякий больной находится в больнице так долго! Разве, что безнадежные хроники.

*
Мне удалось бежать. И меня не пристрелили при попытке к бегству!

*

Дурдом. Это было страшное место. Наверное, оно и сейчас такое. Не знаю, давно не бывал…

Как и всякое иное страшное место, психушка имеет свою славную историю.

*

Кажется, это — конец.
пара

(no subject)

***
Корпуса психушки выстроились в каре.
Мраморный Павлов стоит в больничном дворе.
Местные псы мочатся на пьедестал,
поскольку покойный при жизни их очень достал.

Мраморный Павлов стоит в больничном дворе.
Ни возбуждения ни торможения в его мозговой коре.
Шизоидных дам гонят в матрасный цех.
Мраморный Павлов имеет в виду их всех.

Потому что мраморный и шизоидный секс
так же неинтересен, как условный рефлекс.
пара

М. не узнал бы местности

*
Я погрешил против истины, назвав улыбку М. голливудской. Это была т.н. «социальная улыбка» младенца, узнавшего мать. Это была естественная реакция М. на появление в поле зрения знакомого. Была ли она искренней?

*
Малыш улыбается, когда понятие «искренность» для него не существует. До искренности, до добра и зла. Неужели никто больше не написал об этой улыбке М.?

*

Все люди имеют двойников. М., вероятно, также имел или имеет где-то в мире свою более или менее точную копию. Но я этой копии не видел. Спрашивал общих знакомых. Нет, не встречали и они. Вероятно, лицо М. было по-своему уникально.

*
Иное дело – спина.

*
Да, люди с широкой спиной и характерной посадкой головы, седыми, чуть вьющимися волосами еще встречаются на улицах Одессы. Если забыть, что М. давно нет на белом свете, со спины можно обознаться. Иногда я чувствую потребность ускорить шаг и догнать призрак прошлого, вырвавшийся вперед. Но подавляю в себе это желание. Все равно расстояние между нами сокращается.

*
Не то, чтобы М. совсем не имел дела с КГБ. Но он не проявлял той опережающей услужливости, которая была характерна для многих.
Диссиденты в больницу попадали редко, в основном, по определению суда, экспертизу проводила Москва, институт Сербского. Одесские эксперты, как правило, не приходили к общему мнению. Испытуемый отправлялся в столицу СССР, где общее мнение экспертов уже ждало его.

*
Шизофрения, как и было сказано

*

На Слободке-Романовке, справа от хлебзавода, расположена довольно обширная территория, огороженная высоким красным кирпичным забором. К главному входу – подъезд полукругом, на дорожку выходят окна кабинета завмеда, да вот и она, стоит у окна, смотрит, кто опоздал на три минуты. Это я, Н.А., опоздал на три минуты, это я прохожу мимо Вашего окна и делаю вид, что Вас не замечаю, хоть Вы женщина видная. А Вы покачиваете головой и заносите мою фамилию в список. Зачитаете на трехчасовой пятиминутке в среду? А хрен с ним, читайте. Не в последний раз.

*
Два больших квадратных двора со сплошной цепочкой корпусов, за каждым – внутренний дворик. В первом дворе возле аптеки мраморный бюст дегенерата. Так скульптор изобразил великого Ивана Павлова. Дворовая больничная собачка отмечает пьедестал ученого желтенькой струйкой, маленькая месть. Огромные санитарки перегоняют хилые колонны пациентов на трудпроцессы.

*
Пройди дворы, поверни направо. Длинная аллея. Забор здесь частично разобран, можно выбраться на Кривую Балку. Прямо к церкви Рождества Богородицы. Вот и колокола звонят – вечерня. Но нам не туда: вновь больничные корпуса, на этот раз отдельными домиками. Так называемая колония для хроников. Вернее, бывшая колония. Теперь всюду – отделения. И это, за колючей проволокой, похожее на тюрьму, отделение судебной психиатрии. Сюда мне, неблагонадежному путь заказан: администрация перехватила записку диссидентки Ганы Михайленко, адресованную больничному психологу.

*

Разве только попасть туда в качестве подследственного? Нет, и этого не случится.

*
По этой дороге мы с моим приятелем Мишей катили среди сугробов каталку с телом его матери, скончавшейся в геронтологическом отделении. Мы когда-то детьми вместе с ней ели семечки, рассыпанные на расстеленной газете «Труд». Машина к моргу не могла проехать из-за заносов.

*
В самом центре этого огромного учреждения, дурки, скорбного дома, психушки, за резным дубовым столом сидел мой герой, профессор М, великий и нелепый.

*
Дурдом. Это было страшное место. Наверное, оно и сейчас такое. Не знаю, давно не бывал…

*

Как и всякое иное страшное место, психушка имеет свою славную историю.

*
Кажется, это - конец