Category: праздники

Category was added automatically. Read all entries about "праздники".

тогда

ОБЩИЕ ЗАМЕЧАНИЯ

Тексты, размещенные в моем жж,до их публикации в печатных либо интернет-изданиях представляют собой личный "лирический дневник" автора и не предназначены для обсуждения вне пределов блогосферы. Автор настаивает, чтобы при обсуждении на страницах печатных изданий, а также для цитирования использовались исключительно опубликованные в книгах или на страницах журналов тексты в окончательной авторской редакции. Любое цитирование неопубликованного текста возможно только по согласованию с автором. То же относится к личной информации и частным высказываниям автора.

пара

verses

***
Морской прибой - накат, откат и пена,
полоска водорослей, пахнущая йодом.
Так поколенье - молодая смена
куда идешь, да и откуда родом?
И времени исколотая вена
пугает нас своим секретным кодом.

Вернемся к пляжу - он сейчас пустынен,
гуляет пса хозяин в телогрейке.
Короткий зимний день почти невинен.
Продрогший кот ютится на скамейке.
И чайки продвигаются вдоль кромки
в дневной туман, вечерние потемки.

До Рождества нам всем ходить во мраке,
глотая сырость, слыша шум прибоя.
Как человек, привязанный к собаке,
мы все идем, других не беспокоя.
Не видно на углах убитых елок,
но все равно - путь к празднику недолог.

Морской прибой - накат, откат, но все же
есть в этом нечто чуждое, похоже,
как в ходиках зубчатые колеса,
и в небесах витает знак вопроса.
Тревога и уныние в народе,
но жизнь идет и праздник на подходе.

***

В каком зерцале ни покажись, ни
лови во взглядах жалость, что ты еще на ходу,
последний месяц в году похож на последние годы жизни,
или, может, последние годы жизни похожи на последний месяц в году.

Дней прошло, что порубленных к Новому Году елок и сосен,
надежд разбито, что винтажных зеркальных шаров.
Ты еще на ходу, ты еще суетлив и несносен,
а хотелось, чтоб скуп, молчалив, депрессивен, суров.

Ты еще на ходу, как часы со стуком и хрипом,
сны плывут, шевеля плавниками в подводном сознанье твоем.
ты их кормишь и любишь, относишься к ним, словно к рыбам,
все еще населяющим твой водоем.

***
Время универсамов и огромных билбордов,
бедняк голопузый, интеллигент голословный,
помнишь ли ты чередованье семиструнных аккордов,
текст полу-советский на мотив уголовный.
Как презирал ты братьев по генам, братьев по крови,
как пережевывал речь с отпечатком зубных протезов,
лучше ботать по фене, ніж розмовляти на мові,
пить в компании местных крезов, чаще - головорезов.
Они призывали помнить о подвигах ратных.
Деды воевали, выстояв мы победили.
Полу-советские песни пели под гитару в парадных.
Сыпали соль на раны, которые разбередили.
Попереду йшов Дорошенко с комиссарами в пыльных шлемах,
в братских могилах рылись черные следопыты.
А мы, недоноски, копались в своих проблемах,
и черные кобели добела были нами отмыты.
пара

verses

***
Три отрицательных у вертепа героя:
ирод в короне, смерть с косою, еврей с кипою - вот эти трое.
Нужно сказать несколько слов о четвертом,
есть еще коза и она обернется чертом.
Остальные - белее белого ходят от хаты к хате.
Если просят дайте, то им отвечают - нате.
Тут тебе и колбасы, и калачи с изюмом.
И какое дело, если кума заигралась с кумом.
Что нам до того - между собой разберутся.
А отрицательные герои в самом хвосте плетутся.
Что тебе, Ирод, в твоей золотой короне,
среди зимних сугробов поневоле забудешь о троне.
Не печалься, еврей, чувствуй себя как дома,
фокус в том, что и дома нужно бояться погрома.
Что тебе, смерть, Бессмертный скоро родится.
Что тебе черт, в хате, в аду не сидится.
Ходил бы козой и радовался удою,
чтоб не поила Мария Младенца одной святою водою

***
Что за звезда воссияла в предутренней мгле?
Комета ли подошла слишком близко к Земле?
Или светило выпало из огромной черной дыры,
чтоб показать нам грешным, дорогу в иные миры?
Что бы это ни было - на чудо стоит взглянуть.
Как птицы, слетаются ангелы. Волхвы собираются в путь.
Ирод не спит, он смотрит на небо, выходя на балкон.
Но никто не знает о том, что думает он.

***
дом перевернут вверх дном
и ложка в руках ходуном
словно крест в руке у святого
Иоанна Павла Второго
впрочем это только с утра
и не купол Святого Петра
а простой потолок над седою
неразумной моей головою
но григорианский хорал
на диске не умирал
но в такт депрессивным думам
укрывался наружным шумом
не житейское море мой друг
запустение жизни вокруг
и верблюд вдоль житейской пустыни
что-то шепчет на скверной латыни

***
В другом полушарии Рождество случается летом.
Но в наших краях не принято думать об этом.
Нам подавай снега, замерзшие стекла в доме,
чтоб снаружи выла пурга, а Христос лежал на соломе.

Чтобы был болезнен вдох и в пар превращался выдох.
Хоть зимний переполох не сулит нам особых выгод.
Тянутся вечера. Ладони камин согревает.
А там, где стоит жара, там Рождества не бывает.

Не сыпется с неба труха, легко искрясь под луною.
Пастухи не рядятся в меха. Шары не прячутся в хвою.
Зной наполняет мглу. На холмах изнывает стадо.
А значит, ослу и волу Христа согревать не надо.

Требует естество страданием праздник измерить.
В летнее Рождество почти невозможно верить.
пара

verses

***
Бродский писал - "в Рождество все немного волхвы".
Шестидесятые годы. Какие волхвы? - спросите вы.
Глубочайший совок. Какое там Рождество?
Праздник проглочен. Люди не замечали его.
Советское время. В Рождество все немного совки.
На руку нечисты. На нечистую руку ловки.
Но в душе поэта предпраздничная толкотня.
День Рождества. Ожидание этого дня.
Мария, Младенец, верблюды, ангелы без числа.
Зима без праздников, как в парке девушка - без весла,
как святой Иосиф без плотницкого ремесла.
Твой библейский тезка, Иосиф. всегда чуть-чуть в стороне,
всегда немного лишний, как ты в советской стране,
Америка не открыта. Некуда деться ему.
Остается ждать, когда свет Звезды разорит и разгонит тьму.
пара

verses

***
Святые полны любви, но им неизвестна страсть.
Им известна мысль, но помыслы - это дьявольские дела.
Мужчина должен плотничать, а женское дело - прясть,
даже если Девою Сына зачала и родила.
Родила в хлеву, но ведь нужен собственный дом,
а рядом с домом нужен собственный хлев.
Здесь не чудом Господним, а постоянным трудом
содержишь семью, сотню тягот преодолев.
Нужно шить одежду, и в ступе зерно толочь.
Нужно бревна строгать и пилить от зари до зари.
О, Мария! Вспоминала ли ты ту ночь,
когда пели ангелы и преклонялись цари?
пара

verses

***
Все устали. Пора зарываться в постель.
Хоть в тряпье, хоть в солому.
Смысл продрог. Сердце сжалось. Надломлена цель.
Привыкаем к надлому.

Все равно - во дворце ли, в дому ли, в хлеву.
Звездный тянется лучик.
Лучше дряхлой собаке, чем дохлому льву.
Хоть немного, но лучше.

Это долгая, дряблая песня тюрьмы -
не забудем мотива.
Это серая тяжесть одесской зимы
и вечернего чтива.

И чайковский щелкунчик, дежурный балет,
или гендель мессия.
Но война уже тянется несколько лет -
как не стыдно, Россия?

Где великое красное знамя стыда,
серп, зарезавший молот,
где она, суеты новогодней страда?
Снег в муку перемолот.

В магазинах пакуют подарки родне,
по безделице в сумку.
Есть последняя радость у рюмки на дне
опрокинувшим рюмку.

Кто в вечернем кафе, кто в ночном блиндаже,
где - петарды, снаряды....
Но жильцам в большинстве безразличен уже
гром ночной канонады.
пара

verses

***
Мы видим Рождество среди зимы
на современном фоне . Иногда
занесенные снегом города,
но чаще все же сёла видим мы.
Обычный хлев. Нормальный сельский дом.
Еще - река, затянутая льдом.

Фруктовые деревья без листвы.
Немного хвои - как же без сосны?
Все замерло, все сжалось до весны.
Не прыгнуть людям выше головы.
Протоптанные тропки. Всё в снегу.
Всё перед всем в обиде и в долгу.

Все на своем. Все на своей волне.
Торжественно садятся за столы.
В хлеву - осел, овечки и волы.
Волхвы куда-то едут на коне,
верблюде одногорбом и слоне.
Злой дух напуган, жмется в стороне.

Ребенок жарко дышит на стекло,
и пальцем хочет прокрутить глазок.
Природа превращается в лубок.
Предверье чуда на людей легло.
Несут звезду картонную и хор
подвыпивший заходит в каждый двор.
пара

verses

Сонет

Госбезопасность включает глушилки, чтоб ангельский хор
не тревожил в ночи простых советских людей.
Колокола сданы на переплавку. Агитаторы мелют вздор.
Мели, Емеля, твоя неделя, ты ни эллин, ни иудей.

На миллионный город осталось лишь пару церквей.
Все служители там - агенты, как на подбор.
Мозг выносят из черепа. Из избы не выносят сор.
Ленин тащит бревно, как соломинку муравей

Жаль на небо ночное не напустить облаков,
чтоб закрыли от взоров Звезды рождественской срам.
Жаль, иконы в музее не снять со стен, не снести в подвал.

В тамбовском лесу - недостача серых волков.
У рабочего класса болит голова по утрам.
На соломе ночует зэк, как Младенец Христос ночевал
пара

verses

***
Три царя отдыхают в огромном Кельнском соборе.
Ясли Христовы - в Риме, в соборе Мария Маджоре.
Рождество разобрано на реликвии по всем городам.
Дары волхвов в том же Кельне, дубликат на Афоне.
Пенье ангелов оживает в церковном звоне.
Звезда погасла, но мы идем по ее следам.

Этот путь проложили цари - они же волхвы и маги,
но мы по пути споткнемся об универмаги,
там в цветную бумагу нам завернут дары,
перевяжут лентой, ленту завяжут бантом.
Радио нас порадует старинным рождественским кантом.
Ночью планеты сияют, как елочные шары.

Легко ли сказать - день подрос на минутку.
Подарки - в бумагу, зима превратила в шутку
рассказы о пальмах, о животных, что были умней
нас с тобою, тем более предков наших,
безрассудных народовольцев, бесплодных монашек,
вождей, чьи сердца были сделаны из камней.

Рождество разобрано не реликвии, позже на сувениры,
на елки в каждой комнате коммунальной квартиры
на площади Карла Маркса, помните, был такой?
на маленьких ангелов, превращенных в снежинки,
так в детстве часы разбирают на колесики и пружинки,
пытаясь потом собрать их дрожащей старой рукой.
пара

verses

***
После всех весенних праздников трудно направить мысль
вниз по течению будничных дней.
Сидишь, согнувшись. Говоришь себе: "Распрямись!".
Но природа замерла. И ты замираешь с ней.
Это еще развеется. Это такая пора.
Это еще устроится. Как-то само собой.
Это еще успеется. Это только с утра.
Позже ясность придет. Пой, ласточка, пой.
Пой, ласточка, гнездышко под карнизом лепи,
весенний воздух как бритвою разрезай крылом.
Свети, мое солнце, рассеянный взор слепи.
Не плачь, мое прошлое. Ты обречено на слом.