Category: космос

Category was added automatically. Read all entries about "космос".

тогда

ОБЩИЕ ЗАМЕЧАНИЯ

Тексты, размещенные в моем жж,до их публикации в печатных либо интернет-изданиях представляют собой личный "лирический дневник" автора и не предназначены для обсуждения вне пределов блогосферы. Автор настаивает, чтобы при обсуждении на страницах печатных изданий, а также для цитирования использовались исключительно опубликованные в книгах или на страницах журналов тексты в окончательной авторской редакции. Любое цитирование неопубликованного текста возможно только по согласованию с автором. То же относится к личной информации и частным высказываниям автора.

пара

verses

**
На прорехе в истории - миф, как заплата.
На капитолийском холме близнецов выкармливает волчица.
Говорит: Рем! Тебе суждено умереть от руки твоего брата.
Ромул, преступный! С тобой ничего не случится.
Вечный город будет основан рукою убийцы и психопата.
Лицо воителя Марса багровым светом лучится.

Вот и мы живем при свете Марса багровом.
Живем, как будто и нас волчица вскормила.
Все уже случилось и живем мы на всем готовом.
С нами вся мощь атеизма, и с нами же - крестная сила.
Древний миф повторяется в мире новом.
История хочет крови, а хлеба она не просила.
пара

verses

***
Летит по кругу рыба, фаршированная военным
летчиком, с каждой минутой повышаемым в чине.
Он сидит в тесноте, упираясь в оболочку коленом,
но улыбается - во всю ширь, как подобает мужчине.
земляне думают - он еще в космосе, но он уже дома,
начищает зубным порошком звезду героя.
А железная рыба теперь - груда металлолома,
укрепившего репутацию советского строя.
Космическая ракета - троянский конь коммунизма.
Звездные войны уже видны в перспективе.
Свет распадается в призме - на то и призма.
Человек раскрывает сущность в трудовом коллективе.
Но первенец он - одиночка, он замкнут в своем величье,
как в железной рыбе-ракете на круговой дорожке.
И лежит страна в своем великом двуличье.
И былую славу двуглавый орел собирает по крошке.
пара

verses

***
что же ты длишься и тянешься, темная ночка?
бессонница - это тюрьма, камера-одиночка.
в небе ни звезд ни луны, хоть бы несчастный лучик
пробился для тех, кто не спит, из-за невидимых тучек.
в темноте все невидимо. хоть-бы светлая мысль мелькнула.
хоть бы пятном рубашка на спинке стула,
хоть бы книжный шкаф вырисовался силуэтом!
мечтай о чем угодно, но не об этом.
в темноте все кошки серы - врет поговорка.
в темноте все черно - сиамская кошка и румынская горка,
и советская энциклопедия черна и непроглядна,
не говоря о том, что лжива и - беспощадна.
во тьме первична материя, как когда-то на семинарах,
а днем первичнее дух, как при царе и при барах.
хоть бы стих или хотя бы - стихотворная строчка.
что ж ты длишься и тянешься, сука, темная ночка?

***
Настоящая советская женщина (кто же еще) стоит на трибуне,
в костюме с орденом Ленина (кого же еще?) и значком в петлице.
Честно (а как же еще?) сказать, такую. жену и врагу не
пожелаешь, такую если опишешь, так только в передовице

газеты "Правда" (где же еще?), вспомнил! в журнале
"Работница", там статья о выполнении плана.
Настоящая советская (какая еще?) женщина выступает в кремлевском зале,
в крайнем случае, в шлеме машет рукой (а чем же еще?) из аэроплана.

Настоящую советскую женщину запускают в космос вместо дворняжки.
Потом выдают замуж за космонавта (а за кого же?).
У настоящей советской на животе (а где же еще?) растяжки,
и пудра белее мела (или сахара) на увядающей коже.

И, засыпая, закусив протезами (чем же еще) угол подушки,
быть может навеки (а как же еще?) она глаза закрывает.
И в советском Космосе летают ее подружки,
потому что другого Космоса не бывает.

***
цветы для товарища Сталина в честь годовщины кончины
как когда-то за хлебом, разница в том,
что за хлебом стояли женщины, а к Сталину чаще - мужчины,
для которых что было при Сталине, то должно быть потом.
сколько их, желающих диктатуры, террора,
партсобраний и политпросвета, воронков по ночам,
хочется, чтобы вязали всех без разбора,
пропустили через суды и отдали палачам.
и останутся только те, кто вовеки вождя прославят,
те, кто стояли с гвоздиками - подлец к подлецу,
не заботясь о том, что их к той же стене поставят,
вдоль которой с гвоздиками они стояли к "отцу"

***
по бульвару гуляет девушка, предполагая,
что кто-то когда-нибудь скажет ей::"моя дорогая!
пойдем, купим колечко, отделение ЗАГСа рядом.
жилплощадью обеспечен, папа служит завскладом,
у мамы моей в подчинении продуктовая база,
дедушка в опере пел партию баса.
партия баса лучше чем партия КПССа,
когда дед выходил на сцену - хлопала вся Одесса."
но к ней никто не подходит, не преклоняет колено,
не дарит ветку мимозы, не глядит вдохновенно,
даром цветут каштаны вдоль широкой аллеи,
зря сидят на скамейках пожилые евреи.
от Пушкина чуть направо по дороге наклонной
можно пройти к театру. лев чугунный с короной
рядом с воротами чуть ли не каждого дома.
был бы ведущий -- она была бы ведома.
по ланжероновской, через горсад, к остановке трамвая
идет счастливая девушка, песенку напевая.
о какой-то драме и о пиковой даме,
о испорченной жизни, улучшающейся с годами.
талон три копейки. десять минут до Привоза.
там продаются подснежники. там продается мимоза.

***
сдали тебя врагу или сдали в утиль
не все равно ли праху как с ним поступили
когда о ковре говорят что он собирает пыль
в этом недостаточно уважения к пыли

потому что весь мир по природе тлен
мог бы давно рассыпаться но держится по старинке
встав на колени можешь не подниматься с колен
и радоваться каждой серебристой пылинке

***
Нет мира ни под оливами, ни даже под куполами,
ни - стыдно сказать - под супружеским одеялом.
Истребители пролетают над зреющими полями.
Мальчик осиротел. Страна, позаботься о малом.
Вот об этом, в коротких штанишках, с размазанными соплями.

Не красавец конечно, в штопаных гольфах, в панамке,
мыслей нет совсем, а ножки худые-кривые.
На стене портрет усача в золоченой гипсовой рамке
смотрит на чадо, словно на чудо, как будто видит впервые.
Спят слоны и слонята. Но не спят часовые.
Малый хныкает, бедный, просится к мамке.

Может вырастет, повзрослеет, все может статься,
в праздничный день на площади будет искать счастья.
Там все ходят с белыми флагами - ищут, кому бы сдаться,
площадь завалена обломками самовластья,
имена на них стерты, но легко догадаться.
Пленных здесь не берут. Боятся властей и ненастья.

Люди ходят с белыми флагами, или - роются в хламе,
в контейнерах на углах, словно в универсаме.
Подпольщики, словно крысы, доски скребут под полами.
Нет мира ни под оливами, ни даже под куполами,
ни - страшно сказать - даже под небесами.
Истребители пролетают над выжженными полями.

***
кем был Иосиф Сталин - хорош вопрос.
да, конечно, убийца, но, блин, выиграл войну!
а по мне "Сталин умер" звучит, как "воскрес Христос",
смерть пришла и вывела из ада страну.
А то что страна ушла от преисподней недалеко,
и двери ада остались открытыми во всю ширь,
то, как говорят в народе, где твоя Сулико?
где твоя душа, великий народ-богатырь?
неужто судил тебе Бог лежать у ног, да лизать сапог?
не тяжело ли тебе пожатье железной руки?
в адские двери входя, смотри, не споткнись о порог.
идут на военный парад демонские полки.
пара

verses

сонет

день набирает силу. вдалеке
клубятся тучи. душно. у беседки
играют космонавты- - малолетки
летают к солнцу, роются в песке.

соседка точит нож. брусок в руке,
и, как в мультфильме, страшен взгляд соседки.
цыпленок с ужасом глядит из клетки,
как нож острит соседка на бруске.

уже четвертый день стоит жара.
дождь собирался - так и не собрался.
недвижен воздух. хоть бы ветерок!

скорей бы вечер! впрочем, вечера
не лучше. где-то в памяти остался
мой детский, дачный муторный мирок
пара

verses

***
от избытка надежды юноши от безысходности старики
верят в то что вселенная создана для людей
что звезды в ночи летают что твои светляки
что созвездья живые картинки что эллин и иудей

теряют лица свои приходя ко Христу
что прощение в каждом храме сегодня и навсегда

самоубийца покуда жив он стоит на мосту
смотрит пристально вниз где течет живая вода
тогда

verses

***

низкие облака подсвеченные огнями
большого города абсолютная тьма в прорехах
мало дела нам до того что творится над нами
космос будет наш рапортуем о наших успехах

приборы вращаются повторяя крушение веры
высота которой снижается с каждым годом
и вот расколовшись она сгорает в плотных слоях атмосферы
а что не сгорело досталось первоначальным водам
пара

Записки психиатра

*
Мода на экстрасенсов захватила Одессу еще до распада СССР. Мы, "циники" и "скептики" этим не очень интересовались, в то время, как некоторые коллеги успешно зарабатывали себе "стартовый капитал" на будущее. Но вот в Одессу приехала наша добрая знакомая, художница Надя. Она только что прошла курсы по развитию экстрасенсорных способностей в Москве, где жила и живет поныне. Курсы проводил некто, ну, скажем, Гилфарб в группе из двадцати человек. Каждый ученик заплатил за курс долларов четыреста. Сумма по тем временам - немыслимая и, прямо скажем, уголовно наказуемая.

*
Зато и результаты! Надя немедленно и успешно начала диагностировать и лечить подруг. Для диагностики требовалось просто водить ладонью над телом человека и уловить сигналы болезни. Для лечения - задержать руку над больным участком тела и то опускать, то поднимать ее. Но ведь можно было заряжаться энергией из Космоса! И опять таки, водя над фотографией рукой, понять - жив человек, или мертв. Все это у Нади, по ее словам, получалось прекрасно.

*
От Нади исходил завидный оптимизм и неколебимая уверенность. Надя была очень хорошей художницей. Надя - не в последнюю очередь - была красавицей. Ее предложение научить двух скептиков-психиатров основам экстрасенсорного целительства, при этом - совершенно бесплатно, было невозможно отклонить. Ласковая ладонь Нади, скользящая на расстоянии 5 см. от наших тел, разрушила наш скептицизм мгновенно. Могла бы и погладить, - сказал Сергей потом. Могла бы, но не захотела,- констатировал я.
*
Первое упражнение - мы учимся ощущать космическую энергию, поднимая руки и разворачивая ладони к небу, как поступают при молитве харизматы. Ощущать мы должны были легкое покалывание, сопровождающее проникновение космической энергии в наши тела. Мы исправно это покалывание ощущали. Точно так же мы ощущали тепло, когда Надя подносила к нашей ладони свою.

*
Предупреждаю - я не поддаюсь гипнозу. Меня пытались загипнотизировать два прекрасных специалиста, и ничего, кроме смеха, эти попытки у меня не вызывали. Сам я в первые три года работы более или менее успешно практиковал гипнотическое внушение. Запрет духовника и (не в последнюю очередь) низкая результативность моего лечения заставили меня отказаться от суггестии. Лечил я тогда алкоголиков. Внушение могло заставить их лежать на двух табуретках - затылком и пятками в совершенно выпрямленном положении. Но пить они начинали мгновенно - после выписки, а то и прямо в стационаре.
*
Правда,не поддаваться гипнозу и не поддаваться косвенному внушению - разные вещи.
*
Не знаю, как далеко зашли бы мы в наших занятиях с Надей, если бы не мой неврологический опыт. Знал ведь я, что если человек поднимает руки и долго держит их так, то сдавливается сосудисто-нервный пучок и возникают своеобразные ощущения, которые мы ласково называем парестезиями. Несколько экспериментов - и мы попрощались с идеей космической энергии. Затем мы попытались ощутить энергию, исходящую от Нади, с завязанными глазами. Но мы не могли ощутить ее ладонь, пока она не касалась нас!

*
Финал упражнений был таков. Глаза завязали Наде. Я положил свою фотографию (я был явно жив и относительно молод!) на дачный стол и предложил Наде накрыть ее ладонью, когда она почувствует энергию, исходящую от моего изображения.
Надя беспомощно ходила вокруг стола, хлопая ладонью по столешнице то тут, то там. Когда ей развязали глаза, лицо ее выражало раздражение и растерянность.

*
Блядь! - почти прошипела она, хоть ни одной шипящей в этом русском слове не наблюдается,.- блядь, за что я заплатила четыреста баксов? Но мы не могли ответить на этот вопрос.

*
Обсуждение этого вопроса в тот вечер в отсутствие Нади приняло сомнительный характер. Жаль иллюзий, - сказал С, - если бы не твой еврейский мозг (Сергей иногда не был чужд антисемитских высказываний), во-первых, мы бы прекрасно зарабатывали, будучи уверены, что поступаем честно. И Надя была бы моя!
Ну вот это уж нет! Моя! - подумал я, но возражать не стал. И с Надей мы не согрешили, разве что в сердце своем.