Category: знаменитости

Category was added automatically. Read all entries about "знаменитости".

тогда

ОБЩИЕ ЗАМЕЧАНИЯ

Тексты, размещенные в моем жж,до их публикации в печатных либо интернет-изданиях представляют собой личный "лирический дневник" автора и не предназначены для обсуждения вне пределов блогосферы. Автор настаивает, чтобы при обсуждении на страницах печатных изданий, а также для цитирования использовались исключительно опубликованные в книгах или на страницах журналов тексты в окончательной авторской редакции. Любое цитирование неопубликованного текста возможно только по согласованию с автором. То же относится к личной информации и частным высказываниям автора.

пара

verses

***
мы верили небо твердь всего лишь водораздел
плотина между внешних и внутренних вод
художник в раю адама и еву раздел
и лишний пупок украшает нежный живот
ибо эти двое не рождены а сотворены
все знают адам из праха а ева она из ребра
все знают что грех рождает чувство вины
что нам ни к чему познание зла и добра
все знают что грех порождает чувство стыда
прикройся листьями прячься от Бога в кустах
иди и впредь не греши не будут тогда
Христос и разбойники распяты на трех крестах
и не будет художник рисовать нагие тела
алама и еву и змея во всей красе
потому что в саду Эдема хватит тепла
для того во что верили мы для того что мы знали все

***
рестораны те же аквариумы сквозь стекла витрин
прохожий глядит на жующих как на диковинных рыб
и рыбы глядят на прохожего куда он идет один
и почему до сих пор он еще не погиб

шеф из Италии ходит между столов
ободряя питающихся спрашивая как дела
он здесь два года и знает несколько русских слов
интересно как его сюда судьба занесла

почему-то хочется думать что это счастливый брак
с нашей землячкой красавицей любящей секс и детей
может быть все иначе но хочется думать так
просто поздно людно вкусно и сытно и нету иных идей

***
не горбись проглоти аршин
сиди за партой ровно
и до сияющих вершин
взойдут все поголовно

а то что всем на высоте
не хватит кислорода
не может помешать мечте
советского народа

курчавый пушкин на стене
чернилка и училка
судьба подаренная мне
как песику подстилка

живи учись и не учи
лежи поджавши лапки
свернись калачиком молчи
таскай владельцу тапки

живи до старости щенком
не жалуйся а взвизгни
когда попрут тебя пинком
и вышвырнут из жизни
пара

verses

***
Февраль. И не достать чернил.
И ручки я не сохранил.
И пачкать белый лист бумаги
уже недостает отваги.

Прощай, гусиное перо!
Прощайте, Арлекин, Пьеро,
прощай, горбатый Пульчинелла!
Седая рифма охромела.

Февраль. Сбываются срока.
Плетется, кашляя, строка,
ей не остановить мгновенья,
они - что камни преткновенья.

Февраль. На лужах хрупкий лёд.
И даже слез недостает -
где слом зимы - там сухость глаза.
И ни к чему сухая фраза.

Пролетка где-то там, в кино,
но фильм уже забыт давно.
Не хватит и полсотни гривень
перенестись туда, где ливень.

Не хватит денег, слов и слез
платить таксисту за извоз.
Грачи - известные герои
по двое ходят и по трое.

И где мельканье черных стай?
Где лужи? Где грачиный грай?
Печально мы глядим из спален
на небеса - черней проталин.

***
в подпитии она пела
о миге между прошлым и будущим
повышая голос на строке
о звезде что сорвалась и падает
почти всегда заменяя слово звезда
на другое сходное по звучанию
ей казалось это смешным
но возможно
так она и воспринимала себя
как вот это сходное со словом звезда слово
по крайней мере
она чувствовала что сорвалась
помню ее
идущей нетвердой походкой
по длинному коридору
роскошной квартиры превратившейся
в отвратительную коммуну за годы
советской власти
которую она так любила
или все же
это была не она а другая соседка
опившаяся корвалола
нет все же это была она

***
город как город на каждой карте отмечен
хоть дом построенный на песке обречен на обвал
хоть дом что построен на камне тоже не вечен
чем выше тем век короче бессмертен только подвал

забитый отходами жизни ненужным хламом
который жалко выбросить а потом
некому будет жалеть и выбрасывать то что бережливым мамам
могло пригодиться но где те мамы и где тот дом

дом торчащий до облака населенный до крыши плоской
там же где речка овраг и редкий чахлый лесок
как положено с белой невестой березкой
там же где камень рассыпавшийся в песок

***
враги народа образца тридцать седьмого года
сами когда-то были негодяями и палачами
их смывали послойно с палубы парохода
истории а следы искали днем со свечами
и где то время их мимолетной жертвенной славы
их невинность хваленая ужас казни подвальной
на этих нашли управу на других не нашли управы
но эта жертва не была жертвой сакральной
потому что репрессии были всеобщим делом
материалом для прессы статистикой для спецхрана
люди стояли в очереди за неизбежным расстрелом
как те кто выжил молча стояли у гроба тирана
все верили в неизбежность искаженного мира
где каждому по труду а с каждого по три шкуры
а имена бухарина тухачевского и якира
мелькнув пропали из подлой советской литературы
пара

verses

**
те кого вели казнены те кто вел умерли
жестокость тверда хоть дырку в ней просверли
чтобы нее подглядывать как в глазок дверной
на туман грядущего как в парной
контуры или пятна чужих обнаженных тел
тот кто вел убивать не хотел тот кто шел умирать не хотел
кто помнит старое одноглаз кто не помнит прошлого слеп
добро пожаловать в просторный вселенский склеп

те кто доносы писал в царстве подземном живут
над воротами надпись доносчику первый кнут
те на кого доносили занимают соседний отсек
не сразу поймешь где вертухай где зек
тот кто стрелял и вешал держится особняком
с жертвой встретившись делает вид что незнаком
одно дело стрелять в затылок другое смотреть в глаза
подымается ужас ползучий как по стене лоза
пара

verses

***
Всюду порча и сглаз, повторяю - порча и сглаз,
порча и сглаз - повторяю в последний раз.
Всюду ведьмы и колдуны, повторяю, ведьмы и колдуны.
злоба в сердцах, в густых волосах колтуны,
ведьмы и колдуны. Бог за нас - и кто же на ны?
Шепчут, тычут иглой в образ твой восковой,
окропляют его оскверненной святой водой,
ведьмы трясут головой, колдуны - бородой седой.
Всюду мрак и нечестие, колдовство, ведовство,
человек это та еще бестия, всюду заговоры, воровство,
ведьмы и колдуны - сотоварищи Сатаны.
Все вокруг осуждены, только на нас нет вины,
только на нас юбки до пят, платки до бровей,
ангелы справа, бесы, известно - левей,
ангел к правому, бес к левому полушарию или плечу,
через левое полушарие нельзя передать свечу.
Нельзя передать свечу ни к иконе, ни к алтарю.
Всюду порча и сглаз - в последний раз говорю.


***
Представим себе, что поднявшийся на Фавор,
не спустился вниз, а остался, и до сих пор
стоит на вершине, сияя во славе всей.
По левую руку - Илья, по правую - Моисей.

И длится беседа, и сиянию нет конца,
и в очертаниях облака - слава и лик Отца.

Из всех цветов остались лишь белый и бирюза.
И апостолы на Учителя смотрят во все глаза.
Смотрят- не наглядятся, вслушиваются в слова...
Земля из под ног уходит. Кругом идет голова.

Голгофа стоит без крестов. Не разрушен Храм.
И Город Святой прекрасен, особенно - по утрам.

Но нет, этот вечный свет омрачает взор.
И Голгофа выше, чем Синай и Фавор.
Страданья наполнены смыслом и прозрачны до дна.
И жемчужина Искупления на дне страданья видна.

И ликуют ангелы, над Городом воспаря.
И слышен звон колокольный из ближнего монастыря.

***
в те времена когда сюжетом рассказа
могла быть полоска рассвета или краски заката
когда у семи полководцев был Кутузов без глаза
и колосками пшеницы выдавалась в колхозе зарплата
когда выходя из райкома барин распахивал полы халата
и в свинарку пастух влюблялся с первого раза

вместо хора о вечном звучала песня о встречном
гудок заводской кудрявая что ж ты не рада
пейзаж городской был канально-фонарно-аптечным
в душной ночи не отличить конокрада от казнокрада
калинина от твери петербурга от ленинграда
и только млечный путь всегда оставался млечным

в те времена когда сюжетом поэмы
мог быть урожай на нищем колхозном поле
и не было в мире подлунном почетней темы
чем девка которая принесла ублюдка в подоле
когда мы ходили согнувшись от страха или от боли
когда мы ели то были слепы глухи и немы

стояла в поле березка да некому заломати
клен опавший заиндевелый качаясь стоял над нею
в церкви на пасху пели не рыдай мене мати
я слезу твою оботру и на груди согрею
вот только слова сказать не посмею и не сумею
поскольку любое слово не к месту некстати

пара

*** в те времена когда сюжетом рассказа могла быть полоска рассвета или краски заката когда у семи…

пара

Вне Прокрустова ложа

Вне Прокрустова ложа

Борис Херсонский: «Быть украинским автором — это дело чести. Те, для кого это не было делом чести, сегодня покинули Украину»Подчас нас охватывает непередаваемая грусть перед ощущением вечности, и мы не всегда замечаем, как постепенно изменяем мир к лучшему. Подобные мысли вызвала встреча с «неофициа...

Posted by Борис Херсонский on 15 Aug 2017, 19:21

from Facebook
пара

verses

**

от гармонии струн до гармонии сфер
ковыляет несчастный старик Агасфер,
опираясь на посох со знаком креста
узнавая родные места

те же плоские крыши и море вдали
вот застрял чужеземный корабль на мели
на прибрежных оливах темнеют плоды
заметают злодеи следы

и свои и чужие и все без следа
Агасфер пробирается сквозь города
вдалеке от проспектов больших площадей
избегая скопленья людей

ибо люди не те все живут в тесноте
будто всем им велели теснитесь но те
кто ослушался пересекают простор
слыша сфер или струн перебор

вечный жид обживается в небытии
как мороз-воевода владенья свои
он обходит и посох стучит по тропе
помогая болящей стопе
пара

инициатива снизу

Что самое страшное в постсоветской субкультуре - давление сверху порождает инициативу снизу, которая куда жестче давления сверху.
Не это ли имел в виду Александр Сергеевич, говоривший, что правительство у нас (у них) - единственный европеец?

Собственно, мысль об инициативе снизу пришла мне в голову после того, как я ознакомился с прошением какого-то родительского комитета с просьбой "оградить детей от Лии Ахеджаковой", которая угрожает их детям тем, что стоит в оппозиции к власть имущим... А вдруг и дети подрастут и встанут в оппозицию? Боже избави.

Но о том и не стал бы писать, а одно воспоминание потянуло за собой другое. Много лет спустя после распада СССР меня остановил на улице один из следователей КГБ, который когда-то меня допрашивал. Подобных встреч у меня было несколько и все - замечательные. Но во время этого короткого разговора мой герой (не помню его фамилии и имени) горестно сказал:

Вот Вы небось на нас зло держите, все на нас валите. Да вы себе и представить не можете, среди кого живете. Ну вот, провела Анна Голумбиевская (ныне, увы - покойная) со старшеклассниками урок по Солженицыну. Ну - нам сигнал, а мы в школу - представление с рекомендацией отстранить Голумбиевскую от преподавательской работы. Рекомендовали перевести ее в библиотеку.

А они - собрание провели, кричали - уволить! арестовать! даже расстрелять кто-то предложил!

А мы ведь не просили - уволить, мы просили - в библиотеку... Ну вот, а Вы говорите...

Но я ничего и не говорил. Протоколы собрания я читал еще в те, брежневские годы. Нашлась мужественная женская душа, все записала.
тогда

verses

***

И не то, чтобы я не любил этот сад,
льва и львицу из бронзы зеленой,
И не то, чтоб томил меня стрекот цикад
среди летней листвы опаленной.

И не до чтобы я позабыл навсегда,
где родился, где жил, и о том, где
из фонтана узорного брызжет вода
и оркестрик играет в ротонде.

И не то, чтобы лица толпы горожан
изменились - черты, выраженья,
хоть они изменились, и старый платан
потерпел, как корабль, крушенье.

И не то, чтоб не видел я снов наяву,
хоть и вижу, все чаще, все те же,
и не то что я здесь не живу, хоть живу,
но бываю все реже и реже.