Category: знаменитости

Category was added automatically. Read all entries about "знаменитости".

тогда

ОБЩИЕ ЗАМЕЧАНИЯ

Тексты, размещенные в моем жж,до их публикации в печатных либо интернет-изданиях представляют собой личный "лирический дневник" автора и не предназначены для обсуждения вне пределов блогосферы. Автор настаивает, чтобы при обсуждении на страницах печатных изданий, а также для цитирования использовались исключительно опубликованные в книгах или на страницах журналов тексты в окончательной авторской редакции. Любое цитирование неопубликованного текста возможно только по согласованию с автором. То же относится к личной информации и частным высказываниям автора.

пара

verses

**
те кого вели казнены те кто вел умерли
жестокость тверда хоть дырку в ней просверли
чтобы нее подглядывать как в глазок дверной
на туман грядущего как в парной
контуры или пятна чужих обнаженных тел
тот кто вел убивать не хотел тот кто шел умирать не хотел
кто помнит старое одноглаз кто не помнит прошлого слеп
добро пожаловать в просторный вселенский склеп

те кто доносы писал в царстве подземном живут
над воротами надпись доносчику первый кнут
те на кого доносили занимают соседний отсек
не сразу поймешь где вертухай где зек
тот кто стрелял и вешал держится особняком
с жертвой встретившись делает вид что незнаком
одно дело стрелять в затылок другое смотреть в глаза
подымается ужас ползучий как по стене лоза
пара

*** в те времена когда сюжетом рассказа могла быть полоска рассвета или краски заката когда у семи…

пара

Вне Прокрустова ложа

Вне Прокрустова ложа

Борис Херсонский: «Быть украинским автором — это дело чести. Те, для кого это не было делом чести, сегодня покинули Украину»Подчас нас охватывает непередаваемая грусть перед ощущением вечности, и мы не всегда замечаем, как постепенно изменяем мир к лучшему. Подобные мысли вызвала встреча с «неофициа...

Posted by Борис Херсонский on 15 Aug 2017, 19:21

from Facebook
пара

verses

**

от гармонии струн до гармонии сфер
ковыляет несчастный старик Агасфер,
опираясь на посох со знаком креста
узнавая родные места

те же плоские крыши и море вдали
вот застрял чужеземный корабль на мели
на прибрежных оливах темнеют плоды
заметают злодеи следы

и свои и чужие и все без следа
Агасфер пробирается сквозь города
вдалеке от проспектов больших площадей
избегая скопленья людей

ибо люди не те все живут в тесноте
будто всем им велели теснитесь но те
кто ослушался пересекают простор
слыша сфер или струн перебор

вечный жид обживается в небытии
как мороз-воевода владенья свои
он обходит и посох стучит по тропе
помогая болящей стопе
пара

инициатива снизу

Что самое страшное в постсоветской субкультуре - давление сверху порождает инициативу снизу, которая куда жестче давления сверху.
Не это ли имел в виду Александр Сергеевич, говоривший, что правительство у нас (у них) - единственный европеец?

Собственно, мысль об инициативе снизу пришла мне в голову после того, как я ознакомился с прошением какого-то родительского комитета с просьбой "оградить детей от Лии Ахеджаковой", которая угрожает их детям тем, что стоит в оппозиции к власть имущим... А вдруг и дети подрастут и встанут в оппозицию? Боже избави.

Но о том и не стал бы писать, а одно воспоминание потянуло за собой другое. Много лет спустя после распада СССР меня остановил на улице один из следователей КГБ, который когда-то меня допрашивал. Подобных встреч у меня было несколько и все - замечательные. Но во время этого короткого разговора мой герой (не помню его фамилии и имени) горестно сказал:

Вот Вы небось на нас зло держите, все на нас валите. Да вы себе и представить не можете, среди кого живете. Ну вот, провела Анна Голумбиевская (ныне, увы - покойная) со старшеклассниками урок по Солженицыну. Ну - нам сигнал, а мы в школу - представление с рекомендацией отстранить Голумбиевскую от преподавательской работы. Рекомендовали перевести ее в библиотеку.

А они - собрание провели, кричали - уволить! арестовать! даже расстрелять кто-то предложил!

А мы ведь не просили - уволить, мы просили - в библиотеку... Ну вот, а Вы говорите...

Но я ничего и не говорил. Протоколы собрания я читал еще в те, брежневские годы. Нашлась мужественная женская душа, все записала.
тогда

verses

***

И не то, чтобы я не любил этот сад,
льва и львицу из бронзы зеленой,
И не то, чтоб томил меня стрекот цикад
среди летней листвы опаленной.

И не до чтобы я позабыл навсегда,
где родился, где жил, и о том, где
из фонтана узорного брызжет вода
и оркестрик играет в ротонде.

И не то, чтобы лица толпы горожан
изменились - черты, выраженья,
хоть они изменились, и старый платан
потерпел, как корабль, крушенье.

И не то, чтоб не видел я снов наяву,
хоть и вижу, все чаще, все те же,
и не то что я здесь не живу, хоть живу,
но бываю все реже и реже.
тогда

(no subject)

Пародист

стареющий зверек
бежит за стареющим человеком
передразнивая каждое его движение
перекривляя каждое его слово
то забегает вперед
пытаясь заглянуть человеку в глаза
то опять бежит за спиной

чего он ждет подачки или пинка

самое главное никто не смеется
пара

verses




***

Если уж преображаться, то - поднявшись на гору,
откуда Святая Земля открывается взору,
где руку подняв, можно неба коснуться пальцем,
где забываешь, что Ты всю жизнь был нищим скитальцем.

И лицо Твое просияет, и одежды Твои убелятся
паче снега, как сказано в покаянном псалме, да продлятся
эти минуты, да обернутся веками!
Те, кто поднялся с Тобой лежат на земле, закрывая лица руками.

Потому что свет ослепляет, а тьма обостряет зренье.
Преображенный не видит слез, не ведает сожаленья,
не понимает ужаса, который сейчас наполнил
сердца товарищей. После Он им напомнил,

что нужно спускаться, и встретить смерть, чтобы с нею
побороться, ступить на нее ногой и сломать ей шею,
потому что нет спасенья без гибели, как без добра нет худа.
И нужно сойти во Ад, чтобы вывести всех оттуда.
пара

verses

***

В храме, куда ходил в молодые годы,
я уже никого не встречу из прежних, дружных,
со спины все вроде знакомы, но лица чужие.
А одежда на людях та же, и облачения на духовенстве - те же,
не подвластны моде ни священники, ни прихожане,
да и сам я хорош в куртке конца восьмидесятых.

Те же слова, но произносятся слитно,
скорей вспоминаю, чем понимаю.
Скорей вспоминаю, чем понимаю, а если и плачу,
то по тем, кого я здесь больше не встречу.

Как цыганские детки они протягивают каменные ладошки,
просят подать им память, не вечную, просто память:
о чашке горячего чая, о вечерних прогулках,
вот, я раздаю им по крохам
последние скудные воспоминанья.

Дал бы больше, боюсь, что ни с чем останусь.