Category: животные

Category was added automatically. Read all entries about "животные".

тогда

ОБЩИЕ ЗАМЕЧАНИЯ

Тексты, размещенные в моем жж,до их публикации в печатных либо интернет-изданиях представляют собой личный "лирический дневник" автора и не предназначены для обсуждения вне пределов блогосферы. Автор настаивает, чтобы при обсуждении на страницах печатных изданий, а также для цитирования использовались исключительно опубликованные в книгах или на страницах журналов тексты в окончательной авторской редакции. Любое цитирование неопубликованного текста возможно только по согласованию с автором. То же относится к личной информации и частным высказываниям автора.

пара

verses

***
Морской прибой - накат, откат и пена,
полоска водорослей, пахнущая йодом.
Так поколенье - молодая смена
куда идешь, да и откуда родом?
И времени исколотая вена
пугает нас своим секретным кодом.

Вернемся к пляжу - он сейчас пустынен,
гуляет пса хозяин в телогрейке.
Короткий зимний день почти невинен.
Продрогший кот ютится на скамейке.
И чайки продвигаются вдоль кромки
в дневной туман, вечерние потемки.

До Рождества нам всем ходить во мраке,
глотая сырость, слыша шум прибоя.
Как человек, привязанный к собаке,
мы все идем, других не беспокоя.
Не видно на углах убитых елок,
но все равно - путь к празднику недолог.

Морской прибой - накат, откат, но все же
есть в этом нечто чуждое, похоже,
как в ходиках зубчатые колеса,
и в небесах витает знак вопроса.
Тревога и уныние в народе,
но жизнь идет и праздник на подходе.

***

В каком зерцале ни покажись, ни
лови во взглядах жалость, что ты еще на ходу,
последний месяц в году похож на последние годы жизни,
или, может, последние годы жизни похожи на последний месяц в году.

Дней прошло, что порубленных к Новому Году елок и сосен,
надежд разбито, что винтажных зеркальных шаров.
Ты еще на ходу, ты еще суетлив и несносен,
а хотелось, чтоб скуп, молчалив, депрессивен, суров.

Ты еще на ходу, как часы со стуком и хрипом,
сны плывут, шевеля плавниками в подводном сознанье твоем.
ты их кормишь и любишь, относишься к ним, словно к рыбам,
все еще населяющим твой водоем.

***
Время универсамов и огромных билбордов,
бедняк голопузый, интеллигент голословный,
помнишь ли ты чередованье семиструнных аккордов,
текст полу-советский на мотив уголовный.
Как презирал ты братьев по генам, братьев по крови,
как пережевывал речь с отпечатком зубных протезов,
лучше ботать по фене, ніж розмовляти на мові,
пить в компании местных крезов, чаще - головорезов.
Они призывали помнить о подвигах ратных.
Деды воевали, выстояв мы победили.
Полу-советские песни пели под гитару в парадных.
Сыпали соль на раны, которые разбередили.
Попереду йшов Дорошенко с комиссарами в пыльных шлемах,
в братских могилах рылись черные следопыты.
А мы, недоноски, копались в своих проблемах,
и черные кобели добела были нами отмыты.
пара

verses

***
Машенька, Машенька, по лесу идет медведь,
несет тебя к маме в коробе, сверху - слой пирогов.
Над буддийской Москвою гремит православная медь.
Вождь надевает стране на палец кольцо врагов.

Машенька, Машенька, перед тобой стена,
увенчанная зубцами в виде ласточкиных хвостов.
Пинк Фройд отдыхают. Бездна отворена.
В предвечной тьме прячется свет Христов.

Машенька, Машенька, что ты вчера пила?
Всюду полный порядок, все на своих местах.
Вставай, поднимайся, гляди, за стеной купола,
красивые купола, все в золоте и крестах.

Крестов не счесть, свой крест у каждого есть.
Плюс мастерок и метла, чтобы строить и месть.
Хочет медведь на пенек, но не может сесть.
Хочет медведь пирожка, но не может съесть.

Потому что ты сидишь в коробе у него за спиной,
и говоришь: не садись на пенек, не ешь!
Непоправимый вождь прячется за стеной.
Но рифма берет свое и в стене пробивает брешь.

пара

verses

**
На прорехе в истории - миф, как заплата.
На капитолийском холме близнецов выкармливает волчица.
Говорит: Рем! Тебе суждено умереть от руки твоего брата.
Ромул, преступный! С тобой ничего не случится.
Вечный город будет основан рукою убийцы и психопата.
Лицо воителя Марса багровым светом лучится.

Вот и мы живем при свете Марса багровом.
Живем, как будто и нас волчица вскормила.
Все уже случилось и живем мы на всем готовом.
С нами вся мощь атеизма, и с нами же - крестная сила.
Древний миф повторяется в мире новом.
История хочет крови, а хлеба она не просила.
пара

verses

***
Всадник - тот же кентавр, особенно, если он - жокей.
Выиграл приз, поставил кубок на полку и все - окей.
Спешится - и кентавр делится пополам,
и каждая половинка идет по своим делам.
Нижняя в стойло, верхняя - в бар.
Через десять лет конь уже слишком стар.
А человек не то, чтобы молод, хоть мужчина в соку,
но кубки на полке его вгоняют в тоску.
И в тоске он еще пять лет на диване лежит пластом.
Потом умирает. И что же будет потом?
Потом воедино сольются конь и человек.
И кентавра при встрече сразу узнает грек.
В оливковой роще кентавр даст ему урок
античной мудрости: философия - не порок.
Философия не порок, но кентавр не пророк.
Оливки зреют. Течет прозрачный поток.
Козлоногий Пан играет на флейте, прислонясь к стволу.
Сатир сидит у кострища, вороша кочергой золу.
***
в этой жизни, непрочной и тленной,
только смерть Христова чиста.
Крест - хранитель всея Вселенной,
крест церковная красота.
Слава - ангелам, язва - бесам,
ужас Голгофы, кара врагам,
непроходимым древесным лесом
кресты на дороге к райским вратам.
На каждом куполе, кажом шпиле,
на кладбищенской горькой земле,
при шторме или при полном штиле
крест, словно мачта на корабле.

***
Кошка точит когти
о старый пень спозаранку.
Человек кусает локти
и жует шапку ушанку.
Отгрыз уже оба уха.
Не сказать, что вкусно-полезно.
Какая-то нескладуха.
Жизнь отдана безвомездно.
На ушанке красная лента
и звездочка из металла.
Эпоха метлой момента
все это с лица сметала.
Теперь лицо как посуда
без трещин и без узора.
В ожидании чуда
собака сидит у забора.
Сидит, уходить не хочет.
хочет быть дворнягой цепною.
Кошечка когти точит,
утро встает над страною.
Ушанка плохо жуется -
звезда меж зубов застряла.
А вообще - хорошо живется,
извините, что без скандала.

***
тема любви и тема войны две главные темы
но мы не любим и не воюем и поэтому немы
три грации как три индийские обезьянки -
закрывают уши, глаза и рот, и где там любовь и танки
да вот она любовь вот страсть вот горячее лоно
вот все девять муз хороводы водят вокруг аполлона
и вот вам танки что те трактора пашут на поле боя
и рокот моторов похож на звуки морского прибоя
а вот вам и море отдыхает от людного лета
и по радио наша песенка которая в сущности спета
пара

verses

***
Бабочка адмирал
сидит на дачной стене,
мелкий сентябрьский мурал
в солнечном желтом пятне.

Крыльями шевеля
последнее ловит тепло.
Остывает земля.
Время бабочек истекло.

Ей спасения нет.
Но в течение дня
тот же солнечный свет
согревает меня.

***
наши диагнозы: ампутация Крыма, гангрена Донбасса,
деградация власти, порожняя касса,
все это плохо, и все же не в этом дело.
самый страшный диагноз - "все надоело".
надоело хрюканье и возня у корыта.
надоела подлая правда что под ковром сокрыта
надоело все то с чем справиться не сумели.
да что говорить - мы сами себе надоели.

***
старые женщины кормят голубей и котов
варят мелкую рыбку корки крошат во дворах
пока они живы меньше кошачьих голодных ртов
меньше голодных клювов на скромных одесских пирах

и смотрят соседи из окон всех пяти этажей
как слетаются голуби как ходят кругами коты
старухи кормят котов как когда-то кормили мужей
голубей как детей во дворах у последней черты

***

как Ной когда-то поднимался на огромный ковчег по трапу
столь прочному что и под слонами не прогибался
мы просыпались вовремя слушались маму и папу
поднимались с постели и мир нам чудом казался
в нем были коты слоны жирафы и носороги
в нем росли акации сосны платаны каштаны
а осенью желуди падали нам под ноги
и в порту шевелились огромные подъемные краны
и казалось, что ноев ковчег пришвартуется тут и звери
попарно сойдут на берег с мычаньем и ревом
и в маленький космос откроются веры бронированные двери
и небо будет нас вечно хранить под голубым покровом

***
Расскажите, отшельники, что вы искали?
Все пустыни, пещеры, угрюмые скалы,
все леса, где поныне ютятся скиты.
Здесь почти все равно - что жара, что морозы,
здесь у львов и медведей бывают занозы,
кто бы вылечил зверя, когда бы не ты?
кто бы вытащил шип из огромной, тяжелой,
страшной лапы звериной рукой своей квелой,
кто бы выдавил гной и материей перевязал?
И за это, являя чудесную силу,
дикий зверь для святого копает могилу,
и хоронит его - так Господь приказал.
пара

verses

***

Все в нас заложено вчерне,
что колос в маленьком зерне,
или колосс в скале гранитной,
как в старой фреске Божий лик,
как в мгле рассветной - солнца блик,
как бунт в державе монолитной.

Все это чувствуешь внутри -
все оживет по счету "три",
все, что в зачатке, что от взора,
сокрыто было до поры,
поскольку правила игры
всех подчиняют без разбора

Все так. И вот - посев пророс.
На площади стоит колосс,
и Божий глаз не спит, не дремлет.
Блик солнца скачет по стене,
и в твердокаменной стране
мятеж кипит и трон колеблет.

***
Меняют валюту, правительство, военнопленных,
а черная кошка, свернувшись, спит у меня на коленях..
Ей снится все, что угодно, но не граница,
и пограничник с овчаркою, надеюсь, что ей не снится.
Поскольку в жизни она не видала собаки,
стерегущей страну или лагерные бараки.
Ей не снится военная служба, ее тяготы и лишенья,
ей не снится социализм и его свершенья,
ей не снятся волны Черного моря и груды черного нала,
ей не снятся худшие времена - она наяву их не знала.
Это мы счет ведем войнам, лишеньям, разрухам..
Кошка спит. Я глажу ее по спине и чешу за ухом.
пара

verses

элегия на сельском кладбище

небо углубленной синевы
и почти стерильной чистоты
что бывает лишь в операционных
из сухой кладбищенской травы
как положено торчат кресты
есть прямые большинство наклонных

надписей почти не разобрать
насекомых панцирная рать
празднует последние недели
хоть почти осеннего тепла
рядом вечность как река текла
и на бревнах сидя бабы пели

что кресты из бурьянов едва
из мелодий высятся слова
но связать их воедино трудно
церковь заколочена село
празднует последнее тепло
чтоб уснуть навеки беспробудно

***
Тени волов у рассохшейся водопойной колоды
головами мотают, радуясь запустенью.
Небытие дает небывалые всходы.
Плоть без мучений постепенно становится тенью.

На фоне гор погорелая бревенчатая развалюха -
коснешься бревна, на руке останется сажа -
стоит и зияет, как прощальная оплеуха,
оставленная людьми на дряблой щеке пейзажа.
пара

verses

Ретаблос

Я, донна Луиза, счастлива: муж мой гладит
моего кота, а не вышвыривает пинком.
Потому что мой кот теперь на ковре не гадит.
Раньше я не мечтала о счастье таком!

И за то, что мой муж теперь не подвержен гневу,
и за то, что он не пинает, а ласкает кота,
я, донна Луиза, благодарю Гваделупскую Деву,
которая милосердна, отзывчива и чиста.

***
приходит друг, говорит устало -
было жарко, теперь вроде похолодало.
садится в кресло и расслабляет тело,
говорит, было зелено, теперь кое-что пожелтело.
а о чем еще говорить в сентябре под вечер,
было бы сносно, когда б не промозглый ветер.
в рюмке - виски, в зубах - сигара,
кожа бледна, нет и следов загара.
потому что кончилось лето, а на пляже не побывали,
не лежали на старом бабушкином покрывале,
не ели салат из помидоров из банки ложкой,
то есть, ели когда-то с огурцами или картошкой,
но это было давно и неправда, как говорится.
все это печально, но друг ничего, бодрится.
пара

verses

***
чернила от слова "чернить", но мои чернила
были синими, фиолетовыми, а черной была тушь.
черною злобой родина нас вскормила.
хотелось плакать, но барометр показывал "в сушь".
были чернила красные в учительской невыливашке
для не лучших оценок и замечаний в дневник.
отпечатки написанного оставались на промокашке.
смысл исчезал мгновенно туда, откуда возник.
на стене висели полушария - груди Геи.
плюс лица старцев, управлявших ходом вещей.
в банках со спиртом спали скорпионы и змеи
плюс хамелеон - добытый у природы трофей.
чучело белки в шкафу со стеклом, по диагонали
треснутым во времена, когда еще не было нас.
если б мы только знали. если б мы только знали,
когда за ручку бабушки провожали нас в первый класс.