Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

тогда

ОБЩИЕ ЗАМЕЧАНИЯ

Тексты, размещенные в моем жж,до их публикации в печатных либо интернет-изданиях представляют собой личный "лирический дневник" автора и не предназначены для обсуждения вне пределов блогосферы. Автор настаивает, чтобы при обсуждении на страницах печатных изданий, а также для цитирования использовались исключительно опубликованные в книгах или на страницах журналов тексты в окончательной авторской редакции. Любое цитирование неопубликованного текста возможно только по согласованию с автором. То же относится к личной информации и частным высказываниям автора.

пара

verses

***
Машенька, Машенька, по лесу идет медведь,
несет тебя к маме в коробе, сверху - слой пирогов.
Над буддийской Москвою гремит православная медь.
Вождь надевает стране на палец кольцо врагов.

Машенька, Машенька, перед тобой стена,
увенчанная зубцами в виде ласточкиных хвостов.
Пинк Фройд отдыхают. Бездна отворена.
В предвечной тьме прячется свет Христов.

Машенька, Машенька, что ты вчера пила?
Всюду полный порядок, все на своих местах.
Вставай, поднимайся, гляди, за стеной купола,
красивые купола, все в золоте и крестах.

Крестов не счесть, свой крест у каждого есть.
Плюс мастерок и метла, чтобы строить и месть.
Хочет медведь на пенек, но не может сесть.
Хочет медведь пирожка, но не может съесть.

Потому что ты сидишь в коробе у него за спиной,
и говоришь: не садись на пенек, не ешь!
Непоправимый вождь прячется за стеной.
Но рифма берет свое и в стене пробивает брешь.

пара

verses

Пословицы

Век живи, век учись, дураком умрешь.
Дату не вспомнишь, слова не разберешь.
Голод не тетка - не угостит пирожком.
Близко Москва, да не дойдешь пешком.
А хотелось бы локоть куснуть и прыгнуть повыше лба,
сесть в чужие сани, да, видать, не судьба.
Лучше подставить подножку, чем подставлять плечо.
Пусть железо остынет, было б желание горячо!
У чекиста должны быть чистые руки, холодная голова,
чтобы врага народа довести до расстрельного рва,
у лжи ноги коротки, жаль, что руки длинны.
Век воюй, век грейся на пышной груди у войны.
Лучше криво, чем прямо, лучше прямо, чем наискосок.
В губы сосок лучше, чем пуля в висок.
Пусть будут помыслы низки, был бы жребий высок.

пара

verses

Усекновение

Всякое дерево, не приносящее плод,
срубают, бросают в огонь, чтобы ладони согреть.
Всякую голову, возмущающую народ,
отрубают, на блюдо кладут, чтобы удобней смотреть.
И поныне при корне древа лежит топор.
И меч возле шеи пророка висит до сих пор.
И пустыня ему не пуста, и казнь ему не страшна.
Но на месте пророческих слов стоит тишина.
И в каждом стрип-баре Саломея танец танцует свой,
а после блюдо несет с отрубленной головой.
И мама довольна, и отчим улыбается ей.
И царствие Ирода длится до скончания дней.

***
предполагалось, не буду бриться, не буду снимать кипу,
буду бояться полицию, но гораздо больше - толпу,
буду стоймя стоять за прилавком, или сиднем сидеть в мастерской,
корпея над сломанными часами ночь ночную и день деньской.
предначертано, предполагалось, но вышло совсем не так.
рассчитывал на копейку, погляди-ка, нажил пятак!
не в местечке, а в городе, в доме с просторным двором,
и люди давно забыли, когда был последний погром.
видно две линии жизни моей и судьбы вековой
моего народа порознь идут над моей головой.
мог бы быть сапожником , ювелиром, часовщиком,
а оказался отступником, маловером, бунтовщиком.
я равнодушен к полиции, еще больше к толпе.
я иду, но прошу вас - не ходите по этой тропе.

***
Просто нечего делать - сиди и кури,
или книгу читай от зари до зари,
перерыв на обед: крепкий чай, бутерброд,
у настенных часов завершился завод.
Где-то ключ затерялся. Искать недосуг.
Август-друг, как резиновый мячик упруг.

Ты был тоже подвижен, упруг - до поры,
ты легко обходился без летней жары,
без весенней травы, без осенней листвы,
был в долгах и трудах - не поднять головы.
И кружилась от счастья твоя голова,
шевеление мысли почуяв едва.

Просто нечего делать. Часы не идут.
Ключ потерян давно. Что поделаешь тут?
Перетряхивать ящики страшно - найдешь,
что-то темное, злое, чего ты не ждешь.
Чай заварен. От черен и горек. И хлеб
тоже черен, как греческий скорбный Эреб.

Да и память - туда же. Со временем ты
больше мертвых встречаешь среди пустоты,
но они сторонятся. И сам ты не рад.
Хоть и должен бы всех их обнять - всех подряд,
пригласить на часок, расспросить как дела,
как живется им там, куда жизнь привела.

***
Откровенность штыка - трехгранна ли четырехгранна -
результат один - остается смертельная рана.
На все грядущее, на всю твою современность.
Товарищ штык - спасибо за откровенность!
Пусть Одиссей возвращается на Итаку.
Но ты сидишь в окопе, а сзади кричат "В атаку!".
И что тебе Итака и жена Пенелопа.
Пора навстречу смерти выползать из окопа.
И с твоею страной будет то, что подарено Трое,
хоть Троя была давно, при рабовладельческом строе.
А нынче социализм - Троя в глубинах шкапа.
Пионер Приама не отличит от Приапа.
Будешь жив - Приап подоспеет к законному браку.
Но пока ты гниешь в окопе, а сзади кричат "В атаку!"
За родину ли, за Сталина, за Зевса или Афину,
в двадцатом - за СССР, в двадцать первом - за Украину.
Нас жизнь звала, нас смерть в бою торопила,
торчала стрела из ранимой пятки Ахилла,
Шла на нас ненаглядная Русь-Россия-Расея.
И длилась наша гибридная, подлая Одиссея.
пара

verses

***
кулинарная книга, изданная после голодной зимы
сорок седьмого года в торжественном переплете
не хватает лишь позолоты и бахромы
жареной курицы распластавшей крылья в полете
огромного краба ползущего по столу
пролетария подуставшего на работе
и хозяйки ведьмы садящейся на метлу
пусть она летит на страной поражаясь шири
оленям тундры или тайге сибири
все уставлено блюдами а на них
форель осетры икра черно-красная как знамя Бандеры
только попробуйте подавитесь изуверы
деликатесы строем ложатся в похабный стих
сочиненный народом ему народу
привычно садиться на нары на хлеб и воду
и там сидеть от звонка до звонка
как на школьной парте со звездочкой октябренка
как в молочной реке привет родная буренка
как под грузом земли и тяжестью траурного венка
пара

заметки

Некоторой революцией в чаепитии стал выпуск грузинского чая в пакетиках (по-моему 50 пакетиков в красной коробке)
Революция состояла в том, что из такого чая "писи тети Хаси" уже не получались - после разовой заварки пакетики выбрасывались, хотя бабушка и мама упорно старались заварить пользованный пакетик еще раз, но уж слишком плачевны были результаты. После первой заварки цвет был насыщенный. Запах и вкус к лучшему не изменились. Айвовое варенье, реже белая черешня с лимоном помогали делу, но не слишком. А папа по-прежнему добавлял в полученный напиток холодную воду. Так он поступал до самой глубокой старости. Правда в США такого чая, как в СССР не было. Семья покупала липтон в пакетиках - большими коробками. Появляясь в доме родителей (я долгое время приезжал каждый год, а иногда и по нескольку раз), я немедленно шел в гастроном за нормальным чаем. Или же опускал в чашку не один, а два пакетика. На меня смотрели так, как будто я вводил морфий внутривенно. Но со странностями мирились. У родителей один пакетик делился на две чашки. Холодная вода доливалась. Не помню был ли в хозяйстве заварник?
Но вернемся в СССР. Мы все же жили в Одессе. Тут была чаеразвесочная фабрика. В Одессе умели так развешивать чай, чтобы всем работникам и их родственникам хватало. Кажется, это называлось пересортицей. Теперь этой фабрики нет и в помине. Какое-то время там был театр. Теперь очередная высотка, а театр сохранив название "На чайной" перебрался на новое место.
Кроме того "в наш порт за правдой плыли корабли", а заодно и привозили дефицитный индийский и цейлонский чай. Его сегодня называли бы развесным. Он рассматривался как сырье для изготовления низкосортных чаев и источник бессовестного воровства. В быт входил термин "Чай СВ" (свежеворованный). Это уже была середина семидесятых.
Была еще такая московская хитрость. Даже в трудные времена советско-китайской вражды поезд Москва-Пекин ходил по расписанию . Перекупщики покупали чай у проводников. Это был зеленый чай с жасмином в маленьких пакетиках. Из Москвы этот чай привозили наравне с сыром "Рокфор", "Чеддер" и "Эменталь" (отечественные варианты)...
Мы поступали с этим китайским сокровищем подло. Маленький пакетик зеленого чая с жасмином смешивали с пакетом все того же грузинского черного чая. Убить нас надо было за это. Но нам нравилось. Зато теперь чай с жасмином я терпеть не могу. Как и Эрл грей с бергамотом, который тогда казался верхом совершенства.

Итак, чай СВ - свежеворованный прочно вошел в наш быт. Скупка краденного - преступление, как и воровство. Но воровать у социалистического государства было не стыдно...

Тетя Муся пришла! Тетя Муся пришла!

Санитарки приемного покоя разносили радостную весть по территории Одесской областной клинической больницы намбер уан.
И действительно, величественная и малосимпатичная тетя Муся с двумя огромными сумками, воровато озираясь (а как еще могла озираться тетя Муся?) шла по территории больницы. Товар у Муси был такой - ворованный кофе по полкило в конических пакетах из вощеной бумаги, в зернах и молотый - качество изумительное. Эфиопсакая арабика - это я теперь понимаю. С кофе отдельная история, надо будет рассказать. В таких же пакетах и тоже по полкило разносился чай СВ. Он был разный но неизменно - очень вкусный. На дне сумок лежат ворованный черный шоколад кусками, а также вынесенная из мясокомбината полукопченая колбаса.
Но мы о чае!
Вот забегает в отделение медсестра Тамарка, раскрасневшаяся, запыхавшаяся. -Девочки - кричит она - какой чай сегодня у Муси! Ароматный! Широколиственный! Нужно запастись, пока в порту этот корабль разгружают!

Разгружали корабль долго и очень эффективно. Чай был прекрасен. Ну не в магазинах же веник покупать!

Связь между тем, что в магазинах - веник, а в кошелках тети Муси - божественный напиток мы не улавливали....

Но нужно закачивать эту чайную церемонию. Прошло много лет. Количество сортов чая - в банках, в пакетах, развесного, индийского, цейлонского, китайского, черного, красного, зеленого и белого учету не поддается. А вот таких "сортов", которые заваривал советский человек в сегодняшнем супермаркете не найти. Грузинский чай, где ты?
А вот и я! - слышится с полки, где выставлены импортные чаи (а какие еще бывают в Украине). Высокие круглые коробки с разными сортами элитного грузинского чая. Чуть поменьше - жестяные, там "чай классический". Они совсем не дешевы. От пяти до десяти у.е. Но иногда я их покупаю. Эти сорта совершенно не похожи на то, что во времена СССР называлось "грузинским чаем". У него специфический аромат и очень тонкий вкус, каждая местность продуцирует чуть иной продукт и я уже умею различать их по запаху и вкусу. Правда, заваривать его нужно более щедро, чем, скажем дарджелинг, и ждать пока заварится нужно дольше.
И думаю - вот ЭТО в кубических пачечках, то что продавалось в советских гастрономах - что это было? Как умудрились в той огромной стране испакостить все, что было?
Кроме томатного сока с солью и пирожков с горохом.
Какую страну потеряли! Все. Пошел пить вечернюю чашку чая.
пара

verses

Ничто не вечно под луной,
зато - ничто не ново.
Все те же мысли надо мной
кружатся бестолково.
Все тот же кот залез на ствол
и прыгает на крышу.
Передо мной все тот же стол.
все тот же голос слышу
расхлябанных стенных часов,
в которых время на засов,
как бюст Платона в нишу
надежно заперто. Сиди.
Мне сладок хрип в твоей груди.

Меня они переживут
все эти вещи рядом.
Свое отживший "Ундервуд",
фонарь над дачным садом,
литые медные кресты,
такие же иконки,
простые рамы и холсты,
гравюр пожухлые листы -
исчадья Староконки,
они подобраны с земли
и у меня приют нашли.
Им надоели гонки.
Они прошли нелегкий путь.
Пришла пора передохнуть.

Предметы не уйдут со мной,
не ощущая боли,
ничто не вечно под луной,
под потолком тем боле.
Ни кресла, ни резной буфет,
ни старая посуда,
прошедшего неровный свет,
погаснет скоро - всем привет,
не ожидайте чуда.
Все сказано в миллионный раз.
Но повторить пришел мой час,
я все же жив покуда.
Как странно! Каждый день - повтор
и скучен долгий разговор.
.
пара

заметки

Отец вспоминал. Дело было в начале брежневской эпохи. Мама, когда он шел на работу, давала ему с собой "завтрак", как правило - яблоко и бутерброд типа сэндвич с колбасой и сыром. Колбаса - докторская, какую же еще доктору давать, а сыр российский - какой еще сыр в Украинской ССР?
Завтрак заворачивался в газету.
Когда-то папу вызвал главный врач и... показал ему газету "Известия" с портретом Брежнева, по лицу которого расплылось жирное масляное пятно. Это была газета из-под папиного завтрака. Принес ее главному врачу парторг отделения с соответствующим комментарием о безыдейности доктора. Главный врач, по его словам, выбранил парторга и посоветовал ему просмотреть обрывки газет в отделенческом туалете (о туалетной бумаге тогда не помышляли и в грубом анекдоте задница подавала жалобы в ЦК, что газеты до нее доходят в последнюю очередь).
Но папе главный сказал все же - быть осторожнее.
Времена, как понимаете, были уже далеко не сталинские, но все же....
пара

заметки

Любое критическое изменение языка старшее поколение воспринимает, как "порчу". Младшее смотрит на язык дедушек, как на "консервы" или архаику... Долг платежом красен.
*
Все чаще встречаю в речи людей "каламбур" как беспорядок. То есть склеились кавардак и сумбур. Интересно, станет ли такое значение слова "каламбур" нормативным?
пара

заметки

Внимательность и педантизм, необходимые в работе врача, мама переносила и на посещение базара. Прежде чем сделать покупку, она проходила вдоль всего ряда, интересуясь ценами. Если это был творог или брынза, снимала пробу и довольно долго думала, точнее - анализировала послевкусие. И только затем делала окончательный выбор.
Я не любил ходить с мамой на базар. Я очень любил маму. Но на базаре это была тоска.
Иное дело базар с папой. У папы всегда была заначка - рублей десять. Мы быстро покупали более дорогие и, как правило, лучшие продукты. А маме папа называл более низкие цены. Мама выражала крайнее восхищение и удивление - как нам удалось сделать базар так дешево и сердито. Все были довольны.
Впрочем, мама была очень умная женщина и, скорее всего, догадывалась, что ее обманывают.