Category: архитектура

Category was added automatically. Read all entries about "архитектура".

тогда

ОБЩИЕ ЗАМЕЧАНИЯ

Тексты, размещенные в моем жж,до их публикации в печатных либо интернет-изданиях представляют собой личный "лирический дневник" автора и не предназначены для обсуждения вне пределов блогосферы. Автор настаивает, чтобы при обсуждении на страницах печатных изданий, а также для цитирования использовались исключительно опубликованные в книгах или на страницах журналов тексты в окончательной авторской редакции. Любое цитирование неопубликованного текста возможно только по согласованию с автором. То же относится к личной информации и частным высказываниям автора.

пара

verses

***
сначала доносы, потом - допросы,
предлагает следователь папиросы,
не хочешь - не надо, в дых - кулаком,
упал получай сапогами под ребра,
мы построили мир золотого ДОПРа,
будешь жрать дерьмо - называется копро-
фагия: вкус от рожденья знаком.

в кругу - всевидящий глаз вертухая,
в окне сквозь решетку закат, полыхая,
посылает смертнику красный луч.
наши жизни не лучше пустых бутылок,
ночных горшков, разбитых копилок,
дощатых сараев, навозных куч.

не впишешь имя в расстрельный список,
будешь лизать донышки мисок,
из которых счасливчик баланду хлебал,
дистрофик гребаный, доходяга,
гад, недостойный алого стяга,
ничего, потомкам придет бумага,
что ты был невинен и зря страдал.

***
пирамиды египта не чудо света, но чудо смерти.
измерьте их основание. их высоту измерьте.
вот она, четырехгранная камерная гора.
но ее сердцевина - извилистая нора.
сфинкс возлежит за ним пирамиды-горы.
все равно в секретные норы пролезут воры
сломают печати вскроют позолоченный саркофаг
живой проныра для мертвой мумии - враг.
мумия знает ее оберут до нитки.
уносят воры посмертные царственные пожитки.
археологам достанется лишь пустота пустот.
и барельефы богов сет анубис и тот.
душам царей не свойственен трупный запах.
души царей летят на запад, на запад.
пирамиды стоят на земле, упираются в небеса.
они чудо смерти. смерть способна творить чудеса.

***
Скульптор переминает глину,
из которой сам сотворен,
вечным сделать его не смогли, ну
что же - думает он,
я тоже глиняная игрушка
и обжиг еще впереди
и клетка грудная - избушка, избушка,
и бедное сердце в груди.

***
тиран стареет в груди у него клокочет
но бодрится и хлопает крыльями словно кочет
хоть перья ощипаны и свалялся в подкрыльях пух
на конгрессах с ним никто говорить не хочет
и бесполезно он абсолютно глух

да и раньше не слышал жалоб и стонов
законы суровы но он не соблюдал законов
кара должна быть случайна как среди лета снег
число ударов по пяткам или земных поклонов
главное полный вперед и невозможен побег

солнце наших побед светит не очень греет
слух идет по полям что тиран стареет
словно трактор урчит бензином несет за версту
но все же все то же знамя над нами реет
и жизнь подчиняется указующему персту

тиран стареет согласно законам аскезы
на прикроватной тумбочке в стакане воды протезы
зубов которыми он столько глоток перекусил
истрепались бичи и заржавели железы
но каждый несчастен по мере небесных сил


пара

заметки

Считается, что древний Рим не создал своей мифологии, она у Рима заемная, как и территории этого великого государства. Все собственно римские мифы фиксированы на Вечном Городе, его основании и судьбе, а мифические герои это знаменитые римляне.
Я к тому, что в этом смысле одесский миф подобен римскому.

Урбаноцентричность одесского мифа работает на "снижение" - космогония подменяется градостоительством,
императрица заменяет богиню - все равно Астарту или Афину, а то и Кибелу. А основатели и первые властители города - титанические универсальные фигуры. Титаны? Полубоги? Творцы?
Скульптор Эдвардс, проектируя памятник Екатерине в начале прошлого века, воссоздал эту иерархическую структуру. А памятник Ришелье, который облачает французского аристократа на русской императорской службе во все ту же римскую тогу? Дальнейшее фольклорное снижение этого образа - превращение свитка в фаллос (вид на Дюка со второго люка) придает культу первого губернатора дионисийский оттенок.

Вспоминаю два вполне мифологических археологических открытия в Одессе. Проводя раскопки на знаменитом углу Дерибасовская-Ришельевская, городские археологи обнаружили осколки бокала и медную монету (пятак?) екатерининских времен. Был сделан вывод, что именно тут был заложен первый камень Одессы, в честь чего было выпито шампанское, а бокал разбит (вообще-то бокалы бьют - к счастью, а в еврейской традиции на свадьбе в память о разрушении Храма) И обряд этот совершили, если я правильно помню материал, именно Ришелье и Дерибас. Монета также была зарыта в память о закладке первого камня. Интерпретация вполне фантазийна. Но даже если фантазия совпала с реальностью, это неважно. Важно то, что найдена отправная точка мифа. Найдены священные реликвии. Я специально рассказываю по памяти, не поднимая материалы. Миф есть миф - его следует распространять по памяти, устно.

Второе "открытие" называть так не стоит. При раскопках около Воронцовского дворца были обнаружены обломки еврейских надгробий в культурном слое восемнадцатого века. Слой-то может и восемнадцатого, а вот обломки - конца девятнадцатого. То, что пол Воронцовского дворца вымощен еврейскими надгробьями со снесенного второго еврейского кладбища, тогда еще не установили. Это открытие недавнее...

А тогда был сделан абсурдистский вывод. Евреи жили здесь до прихода императорский войск. При их приближении, для того, чтобы русские солдаты не надругались над еврейскими могилами, евреи сами разбили надгробья и закопали обломки.... Как ни пытался я показать, что старые еврейские надгробья выглядели совсем иначе, но именно упомянутая версия была растиражирована. И это вполне ложится в структуру одесского мифа. В начале были евреи.
пара

verses

***
Граф и графиня - самец и самка,
их дети, слуги и повара
съехали с загаженного ими замка
в новый. Вдали виднелась гора,
река текла у ее подножья,
монастырь, вернее, руины его,
подсказывал графу, что воля Божья
не сулит хорошего ничего.
Новый замок был многоэтажен.
Рыба и раки водились в реке.
Этот замок тоже был вскоре загажен,
но новый был выстроен невдалеке.
А простой народ не боялся кала,
Он вывез его на свои поля.
Говорят, и поныне не перестала
плодоносить эта земля.
Между тем проходили века. Мне
известно, а если кому невдомек,
скажу - был замок разобран на камни,
а из них был выстроен городок.
Важные птицы ходили по пашне.
валуны катились с окрестных гор.
И унылый охранник торчал на башне,
сохранившейся до сих пор.
пара

verses

***
Три царя отдыхают в огромном Кельнском соборе.
Ясли Христовы - в Риме, в соборе Мария Маджоре.
Рождество разобрано на реликвии по всем городам.
Дары волхвов в том же Кельне, дубликат на Афоне.
Пенье ангелов оживает в церковном звоне.
Звезда погасла, но мы идем по ее следам.

Этот путь проложили цари - они же волхвы и маги,
но мы по пути споткнемся об универмаги,
там в цветную бумагу нам завернут дары,
перевяжут лентой, ленту завяжут бантом.
Радио нас порадует старинным рождественским кантом.
Ночью планеты сияют, как елочные шары.

Легко ли сказать - день подрос на минутку.
Подарки - в бумагу, зима превратила в шутку
рассказы о пальмах, о животных, что были умней
нас с тобою, тем более предков наших,
безрассудных народовольцев, бесплодных монашек,
вождей, чьи сердца были сделаны из камней.

Рождество разобрано не реликвии, позже на сувениры,
на елки в каждой комнате коммунальной квартиры
на площади Карла Маркса, помните, был такой?
на маленьких ангелов, превращенных в снежинки,
так в детстве часы разбирают на колесики и пружинки,
пытаясь потом собрать их дрожащей старой рукой.
пара

verses

***
через речку через лес
здравствуй небо в крупных звездах
облачко теряет вес
вытесняя теплый воздух
жизнь подобна кораблю
вдруг окажется нетленной
фраза я тебя люблю
повисает во вселенной
речка под мостом течет
лес невдалеке темнеет
ночь ведет овечкам счет
день проснуться не умеет

***
это портреты чужих предков висят на стенах
это портреты чужих святых взирают с икон
это чужая кровь шелестит в расширенных венах
это чужая страна в ней правит чужой закон

и кто тебе виноват что предков своих не помнишь
и кто виноват что не почитаешь своих святых
это чужая страна и закон не придет на помощь
а если придет то ногой ударит в поддых

Ода старости

1.

Привет тебе, предсмертный долгий хлад.
Заслуженная старость. Сдан на склад
настенный календарь - две трети века
с надбавкой. Что ж, дела идут на лад.
Смерть для христианина та же Мекка,
Кааба - камень - он среди оград
как в клетку запирает человека.
Как облачко, душа парит над ним.
Ну что же, это - не с тобой одним.

2.

Привет тебе, заслуженный покой,
порой слезу с лица смахнешь рукой,
привет тебе, желанное безделье,
почтим тебя двусмысленной строкой.
Так белая церквушка над рекой
уснувшего зовет на новоселье
в заоблачный бетонно-блочный храм,
открытый херувимам и ветрам.

3.
Привет тебе, двадцатый век дурной!
ты заперт на засов. Замок дверной
огромный, как положено, висячий,
как труп самоубийцы - в мир иной
не впущенный, как мутный глаз незрячий.
Ты повернулся к выжившим спиной,
и что тебе их жалкий визг щенячий.
Ты помнишь мертвых - всех наперечет.
Из крана не вода, а кровь течет.

4.

Привет тебе, погибшая страна,
ты знала и иные времена,
заря, свобода слова и печати,
поток речей, как скрип веретена,
во рту твоем слова на вкус горчат, и
ты, грязная, уже обречена.
и все штыки простой советской рати
тебя не сохранят и не спасут.
Как говорят, есть где-то Божий суд.

5.

Поклон прощальный - юности, любви,
грехам постельным - как ни назови,
поэт назвал раздавленною вишней,
воспоминанья - хоть в клочки порви,
а все живут - прости меня, Всевышний:
"есть блуд труда - и он у нас в крови" -
писал поэт. К чему нам стыд излишний?
Нагими появились мы на свет,
и наготе мой стих прощальный спет.

***
Понемногу светает. Контуры новых высоток
прорезаются, словно зубы из воспаленных десен.
Там еще спят,свернувшись калачиком, словно личинки в сотах,
рядом - ни старых акаций, ни старых сосен.
Потому что порубка и вырубка - это начало строек.
Плюс снос особняков конца позапрошлого века.
Но жильцу все равно -он не римский стоик,
он знает слово волшебное - ипотека.
Его подсознание - это паркинг подвальный.
Его влечение - это рокот мотора.
Человек новостроя - он почти идеальный.
Смысл его жизни - бетонизация городского простора.
А пустая земля кустарником зарастает,
в них заводятся зайцы, а на деревьях белки.
Зябко, промозгло. Но понемногу - светает.
И на зимнее время мы переводим стрелки.
пара

verses

***
по синему небу летит огненный херувим
разгоняет тучи взмахами крыл
не будь я самим собой я был бы кем-то другим
и может быть на углу продуктовую лавку открыл
там были бы булки колбасы окорока
и настроенные по особому обманчивые весы
но ничто уже не изменит упрямого старика
будут сидеть и писать в утренние часы
буду смотреть как огненный ангел-рассвет
разгоняет тучи расчищает прозрачную синеву
странно прошло уже Бог знает как много лет
прошло и скрылось из глаз а я все так же живу
слушаю звон колокольный из ближнего монастыря
завариваю в чашке черный китайский чай
время не любит когда его тратят зря
просыпайся ни свет ни заря и рассвет встречай
странно было бы жить не замечая родства
всего живущего рядом включая домашних котов
особенно в дни когда с деревьев летит листва
и ветер треплет головки пышных осенних цветов

***
На выходе из себя стоят
фэйс и сэлф-контрол,
двое крепких ребят
в покаянных рубахах до пят,
а сам ты гол как сокол.
Стоишь, прижимаешь котенка к груди,
спой ему песенку о мышах,
но из дома не выходи,
если кома - не выходи,
из себя тем более - не выходи,
это - рискованный шаг.
Потому что сэлф--контрол, тем более фэйс-контрол
стоят на выходе, которого нет..
Соль на раны - мелкий помол.
Рев скота наполняет дол.
Баба, согнувшись, вымоет пол,
мужской, окаянный пол,
на котором остался след.
Не выходи из себя никогда,
Не выходи из себя никуда.
Город топорщится, и вода
смывает наши следы.
Потому что любая вода жива
И стайкой мелькает живая плотва
в толще живой воды.

***
На плащанице остались черты лица
и отпечаток тела - на все все века.
И это значит - там, в глубине, жизнь без конца,
жизнь бесконечна, и все-таки - коротка .

И крест - орудие смерти - дает живые ростки,
и они покрываются листьями и вечно стоят в цвету.
Не падают листья, не осыпаются лепестки,
так разрослися ветви - не подойти ко кресту.
Но спасение близко - на расстоянии вытянутой руки.
Процветший крест подобен Моисеевому кусту.

Я слышу голос Креста: я живу среди вас.
Незримый, на ваши плечи я всей радостью лег.
И все вы взойдете на крест, смертный близится час.
И узнаете все, что я вечный Крест, на котором - распятый Бог.

***

Бумажные кораблики, воздушные замки.
Жизнь детей укладывает в жесткие рамки.
Жесткие рамки, железные кроватки.
Конфетки - под подушки. Прививки - под лопатки.
Бабушка внучку в детсад ведет за ручку.
Папа пропивает последнюю получку.
Последнюю получку. Последнюю полушку.
Переводит пионер бабушку-старушку.
На другую сторону, к берегу иному,
в коридор хрущевки к шкафу стенному,
Будь в шкафу скелетом, будь в семье секретом,
молись серой моли и зимой и летом.
Молись серой моли, не чувствуя боли,
мир - театр, актеры не выучили роли.
Не выучили роли, не слушали суфлера,
со сцены в зал пустой кричали без разбора.
Привыкайте детки, выпрямляйте спинки,
панцирные сетки, черные ботинки,
там, в воздушных замках такие же кроватки,
сон после обеда, прививки - под лопатки.

***
Жизнь говорит: "Умри!
Меня с собой не бери!"
Смерть говорит: "Живи
в согласии и любви!"
Жизнь говорит: "Уйди!
Видеть тебя не хочу!"
Смерть говорит: "Погоди!
Не задувай свечу!"
Свече недолго гореть,
осталась последняя треть
А как погаснет, иной
вспыхнет свет неземной.
пара

verses

***
нужно где-то уснуть все равно казарма или барак
нары или с железной сеткой кровать
в четверг после дождика свистнет метастатический рак
прислали посылку с бомбой прикажете открывать

планетарий вернули церкви больше ангелов чем планет
плитка новая на бульваре скользит нога
по потемкинской лестнице одесса сходит на нет
в кафедральном соборе выставлен чудотворный образ врага
пара

verses

***
Какое людям дело, куда девалось тело,
особенно Кайяфе с прислужниками Храма.
Пускай отвален камень, могила опустела,
но, как писал поэт, сейчас иная драма.

Захватчики пируют, а местные жируют,
последнюю монетку отнимут у вдовицы.
Юнцы на площадях о мятеже толкуют.
Не нужно быть Иудой, чтоб с горя удавиться.

А слухи - только слухи, бесплотные как духи,
пустые как сосуды, что продают на рынке.
Уехать бы в столицу - там храмы, акведуки,
там можно подивиться какой-нибудь новинке.

Прекрасна участь Рима, там власть необорима,
рабы друг с другом насмерть враждуют в Колизее.
На улицу не выйдешь без маски или грима.
Идешь себе по Риму, как будто ты в музее.

А вы нам говорите, что здесь воскрес казненный,
что вывел он из ада всех праведников древних.
О Иерусалим! Распутный, раскаленный,
явивший свою сущность на рынках и в харчевнях!

Ни в службе ни в Служении никто не знает меры!
Ессеи от тебя спасаются в пустыне.
По улицам твоим идут легионеры,
о чем-то рассуждая на калечной латыни.
пара

verses

***
Скорбь и тишина последних дней.
Скорбь и ожидание событий.
Вот Голгофа. Сколько черных нитей
тянутся, пересекаясь, к ней.
С каждым часом будущность ясней.

Небеса чисты - ни тучки нет.
Ни души на улочках рассветных.
Сколько жизней тихих, незаметных,
без чинов особых и примет
растворяет несказанный свет.

Смесь любви, тревоги и вины,
взвесь забот и тягот повседневных,
скорбь и ожиданье дней последних
в этот свет теперь погружены.
Смерть стоит у городской стены.

Вот и просыпается народ.
Омовенье рук. Молитвы наспех.
Этот мир построен на контрастах
Слова Божья и начальных вод.

Ковыляет первый пешеход.