Борис Херсонский (borkhers) wrote,
Борис Херсонский
borkhers

Архангельский глас вопием Ти, Чистая: радуйся, благодатная, Господь с Тобою!



***

В этот день и птица не вьет гнезда,
хозяйка не ставит выварку на плиту.

Голубка белая мимо золотого креста
летит, ни о чем не думая на лету.

Та, кто чиста – вовек пребудет чиста.
Всю жизнь простоит, как вишня в белом цвету.

А жизнь будет длиться – Неувядаемый цвет,
Умягчение злых Сердец, Утоли болезни души,
Живоносный источник, на тысячу бед – ответ,
скоро услышь наш плач, на помощь нам поспеши,
ибо иной надежды и помощи в мире нет.

Тайная роза, Башня Давида, башня слоновой кости,
облачко в небесах, лодочка на воде!

По обычаю птицу на волю в этот день отпусти.
Но ни птицы в руках, ни свободы нигде.

* * *

Смуглая босая стопа
ритмично давит на дощечку-педаль.
Это прялка. Вращается колесо.
Между пальцев скручивается нить,
наматывается на острое веретено.

Вокруг девушки громоздится толпа,
но девушка смотрит вдаль
поверх тысячелетий. Равнодушно ее лицо.
Час ее пришел. Невозможно повременить.
Пора подчиниться. Так уж заведено.

Все как на картине. Собственно, это так.
Картина. Италия. Лазурный фон так глубок,
что взгляд проваливается, не находя
точки опоры. Из будущего видней:
расцвеченные холмы. Овцы бредут по холмам.

Старый плотник-жених налаживает верстак.
Мир един. Им управляет единый Бог.
Посредством Духа или золотого дождя.
Девушка ждет. Сияющий юноша перед ней
стоит, не решаясь вымолвить: «Радуйся, Мариам!»

* * *

Ангел стоит перед Девой, сжимая цветок
белой лилии в тонкой, почти что женской руке.
Путь человечества совершает виток.
Дух Спасения в каждом восковом лепестке.

Между Девой и Ангелом в проёме окна два зелёных холма,
замок стоит на вершине первого, на склоне второго — собор,
лёгкое облако, купы деревьев. Природа сама
раскрывается, как цветок, поглощает взор.

И уже не видишь цветка Благовещенья, идёшь себе
по извитой дороге к замку. Страж стоит у ворот.
Волы волокут подводу. Сено лежит на арбе.
Рядом с тобою старец — величав и седобород.

На башне собора раскачиваются колокола,
но звона не слышно, то ли далёк, то ли ты оглох.
Ты случайный, негодный — ни двора, ни кола,
ни холоден, ни горяч, ни хорош, ни плох.

Ни в замок не впустят тебя, ни в собор, век стоять
на развилке, распутье, под облаком, что нежней
белого, ощущая неизречённую благодать,
не замечая голубя, с небес летящего к Ней.



(2008)
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 22 comments