Борис Херсонский (borkhers) wrote,
Борис Херсонский
borkhers

Categories:

заметки

Что рассказывал папа о войне? Очень мало, и то - только в последние годы.
Я уже писал, что он был ранен дважды. В одну и ту же ногу. Собственно, атрофированные мышцы голени и рубцы после остеомиелита, осложнившего рану говорили сами за себя. С этими ранениями и связана инвалидность папы. Она была во многом формальной. Нога болела, иногда открывались остеомиелитные свищи, но папа инвалидом себя никогда не чувствовал...
А вот то, что первый раз папу ранил свой, а во второй раз - немец я узнал недавно. Я думал, что обе раны отца на совести гитлеровцев. Относительно недавно папа рассказал, что первый раз его ранили в учебке. Папа стрелял по мишени (как и все), по окончании стрельбы он пошел к мишени посмотреть результаты. А какой-то идиот продолжал стрелять, несмотря на команду, и вместо мишени попал в папу. Поскольку стрельбы велись из положения лежа, рана была в ногу.... Она была легкой и папа вскоре попал на передовую. Второе ранение - в бою, папа укрылся за камнем и отстреливался, а его нога была видна и снайпер этим воспользовался. Тут о возвращении в строй речи уже не было. Пуля была разрывной, кости голени были раздроблены, речь шла об ампутации, но ногу удалось сохранить благодаря мастерству хирургов. Папа лечился в госпитале в Новосибирске. Там же работала в эвакуации моя бабушка Рая....
Папа скептически относился к лозунгу "за Родину, за Сталина!" и считал его пропагандистским штампом. В его полку, поднимаясь в атаку, так никто не кричал. Кричали "Ура!".
Хотя это был уже сорок третий год, далеко не у всех было оружие. Однажды папа шел в атаку, волоча за собой пулемет Дегтярева.... Именно, волоча. Почему-то он шел вперед не стреляя! Рядом с ним бежал безоружный сержант. Он сказал отцу: дай пулемет, я хоть постреляю. Папа отдал оружие... Через пять минут сержант был убит.
Однажды старшина жестоко выбранил папу за то, что тот не постелил себе сена на привале. Папа сказал - но ведь привал на два часа! Старшина ответил - "и на двадцать минут нужно устроиться по-человечески". Вот это высказывание (причины понятны!) я часто слышал от папы в детстве. Это главное назидание военного времени для меня.
Папа говорил, что на фронте кормили очень плохо. Голод был таким же спутником солдата, как и страх. Иногда голод был сильнее. "Наркомовские сто грамм" считал наполовину легендой. По крайней мере ему стопочка не доставалась ни разу.
Потеря котелка была катастрофой. А папа свой котелок потерял в каком-то бою. Баланду или кашу наливали в котелок, а в ладони не получалось. В следующим бою папа взял каску убитого немца, которая служила ему котелком какое-то время. Позднее папе достался котелок убитого друга. Об этом котелке он написал одно из своих фронтовых стихотворений. Эта история напоминала мне ужасающие строки Иона Дегена о снятых с умирающего валенках. Кстати, с Ионой (Яней) Дегеном папа дружил.

Я продолжу
Tags: заметки
Subscribe

  • verses

    Памяти Камю *** Курд ненавидит турка. Турок не любит курда. Наследственную ненависть обретаем мы от рожденья. Человек, рожденный женой, есть…

  • verses

    Сказка о взрослении (венок восьмистиший) * Давно уже пропил меч тот, кто пришел к нам с мечом. Отмыл от крови, начистил и вынес на барахолку. Не…

  • verses

    *** на фоне молчания муз слышнее гром канонады на фоне рыдания вдов слышнее смех клоунады кто богат тот и рад а мы бедны и не рады на фоне синего…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments