Борис Херсонский (borkhers) wrote,
Борис Херсонский
borkhers

verses

***
Не хотите со мной одним воздухом? Что же, дышите иным,
а я подышу еще этим, полу-морским, полу-степным.
Сколько даст Бог - благодарность Ему за каждый выдох и каждый вдох.
Где-то воздух чище, но и этот - не так уж плох.
После весенней грозы в нем чувствуется озон.
И вода морская чиста, пока не начат сезон.

Не хотите ходить со мной по тем же улицам? Что ж,
вот уже двадцать лет, как я в этот город не вхож.
ходите по улицам без меня, ребята, счастливый путь!
Ходите, боясь друг другу в глаза взглянуть.
Ходите, так когда-то прогоняли солдат сквозь строй,
сквозь модерн разрушенный и торжествующий новострой.

Не хотите со мной говорить? Руками замкните слух -
как писала Ахматова. В городе звук протух.
Словно мертвые пчелы дурно пахнут слова.
Так писал Гумилев. Прочитайте его сперва.
Собирайтесь по двое, по трое, но страшных русичей рать
из яростных, дряхлых, нелепых не удается собрать.

Одной красавице

Я и сам понимаю - моя престарелая шкура
вряд ли сгодилась бы в Освенциме для абажура.
На ней нет и не было красивых татуировок,
зато папиллом - как летом Божьих коровок.
Впрочем, Божьи коровки - оранжевые надкрылья
улетают в небо без видимого усилья.
Там их детки едят конфетки (или котлетки?)
и из школы приносят замечательные отметки.
Да, кожа моя давно не годится для абажура.
Я не сую свой еврейский нос в Победу - это дело гламура.
Твоя победа - победа гламура - губа не дура.
Я - старый лузер, как мой приятель Шура.
Ты права, красавица, я стар, я слабосилен,
хорошо, что в мозгу пока хватает извилин.
Даже с избытком - могу с тобой поделиться.
Может тогда б тебе нравились наши еврейские лица.
Да, нас везли в концлагерь в скотском вагоне.
А тут вор в законе да девушка в силиконе.
Импортные протезы вшиты для верности в груди.
Мы - без силикона, но, кажется, тоже люди.
Заткни свою варежку. Мне возражать - нелепо.
Божья коровка без усилья взлетает в небо.

***
Пять лет назад сжималась в страхе Одесса-Пальмира
в разгаре русской весны. В двух шагах от русского мира.
В двух минутах ходьбы от новых развалин.
Улыбался товарищ Путин. В гробу ворочался Сталин.
Как они объелись нашей общей победой,
до нитки обобранной, до последней рубашки раздетой.
И коляски у них в виде танков, и форму шьют для младенцев.
Подрастут - будут вечно играться в "наших" и "немцев",
или в "русских" и "украинцев", все, кто не русский - убиты.
Мы тоже сыграем в "казаков-кацапов" и будем квиты.
Пять лет назад были в ходу бейсбольные биты и балаклавы.
Из телевизоров в головы валилась груда отравы.
Господи, из каких подвалов и из каких укрытий
повылазили эти суки, зачинатели наших событий.
Где вы теперь, сидите на кухнях, как мы - при советах.
Майданутых хотите на кол, всех вешать - не хватит веток.
Все мечтаете, гады, что посчитаетесь с нами.
Водрузите над нашим вокзалом свое трехцветное знамя.
И Сталин воскреснет из гроба и Путин помолодеет.
Холодный московский ветер злые надежды сеет.

***
нет на нас айвазовского красок и полотна
а вода холодна прозрачна до самого дна
светлый песок темные пятна камней
мелкие рыбки празднуют начало солнечных дней
к причалу никто не причалит ни одного корабля
но это нас не печалит мы приехали издаля
там выполотое поле там вырубленный лесок
а тут гуляешь на воле опять же желтый песок
путевка стоит копейки остальное платит профком
на набережной скамейки девушки кровь с молоком
кровь понятно раз в месяц молоко ожидает детей
мелкие рыбки празднуют начало солнечных дней

Йом ха Шоа - День Катастрофы и героизма.

*
Если бы это было позволено,
если бы это было возможно,
я приехал бы в Аушвиц и часами
рылся бы в груде очков,
примеряя то те, то эти,
пока не нашел бы такие -
а я нашел бы -
которые были бы мне впору.
Конечно, на это ушло бы время.
Но даже если
я потратил бы на это остаток жизни,
то в последний миг, напоследок
я бы смог оглядеться,
все увидеть, все понять
и умереть спокойно.
*
Якби це було дозволено,
Якби це було можливо,
я приїхав би в Аушвіц
і протягом годин
рився б в купі очок,
приміряючи то ті, то ці,
поки не знайшов би такі -
а я знайшов би -
які були б мені впору.
Звичайно, на це було б витрачено
багато часу.
Але навіть якщо
я витратив би на це залишок життя,
то в останню мить, наостанок
я б зміг озирнутися,
все побачити, все зрозуміти
і померти спокійно.
Subscribe

  • verses

    Памяти Камю *** Курд ненавидит турка. Турок не любит курда. Наследственную ненависть обретаем мы от рожденья. Человек, рожденный женой, есть…

  • verses

    Сказка о взрослении (венок восьмистиший) * Давно уже пропил меч тот, кто пришел к нам с мечом. Отмыл от крови, начистил и вынес на барахолку. Не…

  • verses

    *** на фоне молчания муз слышнее гром канонады на фоне рыдания вдов слышнее смех клоунады кто богат тот и рад а мы бедны и не рады на фоне синего…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments