Борис Херсонский (borkhers) wrote,
Борис Херсонский
borkhers

Category:

verses

***
Дорогие любители одесского пляжного лета,
знаете ли, что по городу протекает река,
река забвения, незабвенная Лета,
она впадает не в море, а в канувшие века,
ее берега заболочены, они заросли осокой,
у прибрежных птиц неприятные, хриплые голоса,
река впадает в беспамятство. память бывает жестокой,
она впадает в землю. как ангелы - в небеса,
она впадает в безумие, и туда же уносит
остатки нашего разума, обломки недобрых дел,
она ничего не требует. она ни о чем не просит,
она впадает в обыденность, в ее смешной беспредел.
она смывает дороги, на которых мы побеждаем,
смывает названия улиц, и старые особняки,
она впадает туда, откуда мы выпадаем,
с немыслимой скоростью незавершенной строки.
***
герой не играет в прятки. в войнушки играют герои
у Ахилла чешутся пятки -он едет под стены Трои
мама в спальне его держала облаченного в женское платье
но как птица над ним летало героическое проклятье.
сверкает пята Ахилла - только она уязвима.
зря мама его молила. воля рока непоправима.
жильцы небесного града наблюдают за каждым шагом.
не будет Афина Паллада воевать под троянским флагом.
народ заполняет площадь. ветерок людей освежает.
набитая мыслями лошадь в проломленный череп въезжает.

***
он тасовал народы, как карты --- шулер, усы
шевелились. на Спасской башне били часы.
назывались - куранты. били по головам.
с новым годом, товарищи. мира и счастья вам.
человек у зеленой лампы, сухорукий, рябой,
тасует народы жирными пальцами и сухою рукой.
гремят эшелоны по рельсам. свети нам солнце, свети!
есть великое счастье умереть по пути.
холодная пасть Сибири, север твой, Казахстан,
письменный стол кремлевский. черного чая стакан.
сизый дымок из трубки - Герцеговина-флор.
перетасовка народов, для вождя тут особый флер.
в этом особый флер. в этом особый угар.
это - Поволжье без немцев, это Крым без татар,
Галиция -- без поляков и украинцев заодно.
благо с евреями там все уже решено.
мало ли что происходит в пределах большой страны.
скалится кремль зубцами-зубами красной стены.

***
Органист Гарри Гродберг приезжал на гастроли в Одессу.
Я слушал его в молодые лета.
Он играл великого Баха "Органную мессу".
В кирхе - спортзал.
Орган - в театре оперы и балета.

Позднее орган разобрали. Недавно собрали снова.
Он где-то там, на галерке, недоступен людскому глазу.
Но об этом органе я не скажу ни слова,
потому что не слышал его ни разу.

Но органная месса! Вступленье - прелюдия, завершение - фуга.
Но Гарри Гродберг! Сколько ни слушай, все - мало.
Звучали хоралы, послушно сменяя друг друга.
Слово "месса" было почти запретным. И как оно привлекало!!!

Мессе было место там, в небольшом костеле.
Ее служил монсеньор Тадеуш. Ни органа, ни хора.
Роль органа исполняла ионика - плохо и поневоле.
Ксендз стоял у алтаря, не подымая взора.

И теперь, когда время большевистского пресса
сменила эпоха невежества и чистогана,
мне все чаще вспоминается утраченная Одесса,
и, не в последнюю очередь, Гродберг за пультом органа.
и на фоне шума в ушах звучит органная месса.
извлеченная памятью и сокровищницы спецхрана.

***
как же так? день такой, а ты проснулся без гимнастерки,
и возле кровати твоей не сапоги, а тапки,
и на завтрак - свежая булочка, а не сухие корки,
а вместо портянок - две половые тряпки.
значит ты проснулся в условно мирное время,
война пять лет, но где-то там, где нет перспективы.
встаешь, зевая, как художник - от мелкотемья:
кого-то убили, конечно, но мы-то живы!
внимание! работают все супермаркеты Украины!
акционные цены, успей купить до полудня.
стой по стойке вольно и недовольно. ты тоже создан из глины.
герои тыла, нет слаще в жизни, чем праздник будня.
пьешь не чай морковный, а кофе типа лавацца,
козий сыр немного горчит, но не огорчает.
целуешь в щечку жену. хватит, хорош целоваться.
ты мужчина, а это что-то да означает.
вот только что? только то, что между ногами?
что растет борода, а на голове волосы реже и реже?
что еще не забыл, как делать друзей врагами?
но день - как день - все тот же, и люди те же.

***
Иоганн Себастьян Бах
не шьет полотняных рубах,
игрушек не мастерит,
пустого не говорит.
часы не берет в ремонт,
друзей не берет на понт.

Он знает - немецкий Бог
педантичен и строг.
Сочинишь кантату одну,
тебе же поставит в вину.
Напишешь несколько сот -
тогда Он тебя спасет.

Иоганн себастян Бах
не знает, что значит страх,
он верит в Вечный Закон,
он верит в небесный Трон,
он верит в ангельский хор,
который поет до сих пор.
Умрешь, увидишь престол,
место, куда ты шел.

25-92-39

это номер телефона. которого больше нет.
а аппарат сохранился - трофейный, послевоенный.
на диск от маленькой лампочки падал тусклый свет.
в коммуне считали копейки. крутился счетчик настенный.
счетчиков было девять. по числу соседей и плюс
один особый для лампочки в коридоре.
лозунг был за копейку я удавлюсь.
все со всеми не ладят. все со всеми в ссоре.
отец был дважды ранен в ногу. остеомиелит.
инвалидность. в общем, по счастью лишь третья группа.
двадцать лет прошло, что поделать, нога болит.
из общей кухни - запах позавчерашнего супа.
если б не папины раны - кто дал бы нам телефон?
копили бы для автомата двухкопеечные монетки.
а так - ждали два года и у нас появился он,
забыл уж в каком году какой-то там пятилетки.
черный, тяжелый, по нынешним дням - великан.
но сегодня он, отключенный, стоит на столе винтажном..
мобилка средних достоинств оттягивает карман.
несуществующий номер в памяти кажется чем-то важным.

***
постсоветский ЗАГС - это советская зона,
заповедная, изменился лишь флаг за спиной у дамы
и костюм у дамы- ты помнишь - был такого фасона,
который носили когда-то, но забываешь с годами
повторно брачующимся не положен марш мендельсона,
но играют что-то лирическое, немножко красивей гаммы.

и щелкает аппарат. и в руки дают два бокала
с шампанским - каким же еще - советским и полусладким,
а стало ли это счастьем, которое ты искала,
так я старался, и срок наш никто не посчитает кратким.
и судьба была нам, как мама, и в меру нам помогала,
и жизнь не всегда улыбалась, но все шло своим порядком.

как прекрасна возлюбленная моя - цитирую Соломона,
все же царь, умен, еврей - что нам еще, дорогая?
теперь мы муж и жена перед лицом закона.
я - бесстыдный Адам нагой, ты - прекрасная Ева нагая.
и над нами древа Познанья запретная крона.
и яблоко в пасти змея людям дороже рая.

и в руках у нас бокалы полу-полные полусладкого яда
производства завода одесских шампанских вин на французском бульваре.
от этих вин с утра была голова помята,
но в малых дозах сошло, тем более - мы не баре.
и в паспорте штамп - не клеймо, тем более - не заплата,
на жребии, уготованном нашей счастливой паре.
Subscribe

  • verses

    Памяти Камю *** Курд ненавидит турка. Турок не любит курда. Наследственную ненависть обретаем мы от рожденья. Человек, рожденный женой, есть…

  • verses

    Сказка о взрослении (венок восьмистиший) * Давно уже пропил меч тот, кто пришел к нам с мечом. Отмыл от крови, начистил и вынес на барахолку. Не…

  • verses

    *** на фоне молчания муз слышнее гром канонады на фоне рыдания вдов слышнее смех клоунады кто богат тот и рад а мы бедны и не рады на фоне синего…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments