Борис Херсонский (borkhers) wrote,
Борис Херсонский
borkhers

verses

***

Кричат: "Не имеем царя, кроме кесаря!". Это зря -
рассуждает Пилат - я бы выбрал иного царя,
ну хотя бы вот этого, что обречен на муки,
что стоит в багрянице ложной, в терновом венце,
что молчит на допросах, с потеками на лице.
Этот всех бы обнял, Жалко, связаны руки.

А на площади люди. Откуда? Должно быть свезли
с неизвестных окраин жестокой восточной земли,
не столичный народ, разогнать бы всю эту ораву!
Те, кто мыслить способен - сегодня сидят по домам.
Вот пророк Иудейский! Хотите - и я отпущу его вам?
Нет, они не хотят, все кричат "Не его, но Варраву!".

А Варрава - разбойник. Ужасен жесток и свиреп.
На казенных харчах в заключенье не поддался, а даже окреп,
вот уж жару задаст если выйдет на вольную волю.
Ну а этот, увы. обречен умереть от руки палача.
Он пойдет на Голгофу, свой крест на плече волоча
вдоль по улочкам узким, кривым, по широкому полю.

Семь слов
1.
Тело висит на кресте. Солдаты построились в ряд.
"Отче прости им, не ведают что творят".
Отнимают земную жизнь у Того, для которого вечность
привычней, чем все, что творилось в прошедших веках,
а бесконечность - чем все, что творится во всех уголках
Вселенной, чем времени быстротечность.
Страшно представить мир в прибитых ко древу руках.

2.

"Истинно говорю, ныне будешь со Мною в раю".
Я упокою разбойничью душу твою,
хотя бы за то что мы умираем бок о бок.
Между труб заводских. Между серых бетонных коробок.
Между тюрем, больниц. Меж слепцов и поводырей.
Среди хохота черни и сиротского плача.
Мы воскреснем с тобой. Но сегодня задача -
умереть поскорей.

3.

"Вот сын Твой, Мария! Вот мать твоя, Иоанн."
Христос висит на кресте, и кровь сочится из ран,
и следы от бича на изможденном теле.
Не узнали Его. Поступили с Ним, как хотели.
а хотели из жизни с корнем вырвать, и в смерть зарыть,
а хотели открытые двери в небо на железный засов закрыть,
но не сумели.

4.

"Боже мой! Для чего Ты сейчас оставляешь Меня?"
Для чего оставляешь Меня в канун субботнего дня?
Но не Сам ли Себя оставляет Он в эти минуты.
Гробныя пелены, полотняные смертные путы,
не повторенье ли тех пеленок, в которых лежал бессловесен,
Богомладенец под тихий звук колыбельных песен,
в яслях среди животных в убогом хлеву.
Не плачь, мой Боже! Обещаю - Я в Тебе оживу.

5.

"Жажду!" - не уксуса с желчью в губке на острие копья,
не вина, не воды, никакого иного питья -
не компота из вишен с яблоком и малиной,
но жизни, скорее вечной, чем просто длинной,
как ныряльщик, Я вынырну из бездны небытия,
с головы до ног увитый холстиной,
на которой навек отпечатана плоть Моя.

6.

"Свершилось!". Окончена - нет, не книга, а только глава.
Поникло тело, упала на грудь голова.
Сюжет для иконы - таких икон миллионы.
У насильственной смерти свои законы.
Смерть уверена в том, что всегда права.
Ей милы рыдания сирот и вдовьи стоны.
Смерть помнит, что нужно воскреснуть, но умереть сперва.

7.

"В руки твои, Отец, я предаю мой дух!"
Люди думают: жизнь и смерть - это одно из двух,
не замечая ни жизни в смерти, ни смерти в жизни.
Только в сказках - на тело живою водою брызни,
чтобы увидеть, что Свет не навсегда потух.
Что надгробный камень, по которому ползают слизни,
будет отвален прежде, чем закричит петух.

Великая Пятница, 2016
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments