Борис Херсонский (borkhers) wrote,
Борис Херсонский
borkhers

Интервью в "Фокусе"

http://focus.ua/culture/309945/ФОКУС

Полный текст в печатной версии журнала. Но...

Это первичная расшифровка моего интервью "Фокусу", интервью брала Оксана Савченко. Интервью, понятно, было взято еще до выборов и до выхода моей последней книжки.



Когда несколько месяцев ты живешь с ощущением постоянного напряжения, какие-то ощущения внутри тебя воспринимаются определеннее. Любая тревога делает человека настороженным. Но если человек сидит с ружьем его настороженность, направлена вовне. А поэт смотрит внутрь.

Психологи делят тревогу на стимулирующую и парализующую. Эта тревога была и остается для меня стимулирующей.

Здесь идет война самая странная из тех, которые я видел. Дипломатические отношения не разорваны, территория аннексируется, в то же время идет торговля между воюющими сторонами о ценах на газ. Сохраняется безвизовый режим, но он стал строже. Есть граница полупрозрачная вместо линии фронта, которая бывает на привычной для нас войне. Идут какие-то действия на Донбассе, провозглашается республика, идет антитеррористическая операция и это мы все прекрасно понимаем, что терроризм это не совсем то, против чего идет антитеррористическая операция. При этом она идет ни шатко, ни валко, как бы пульсируя. И мне кажется что эти несчастные два региона, Донецк и Луганск, просто оказались в клещах, ни одна из сторон не понимают зачем им эти территории. И прочувствовать, что ты сейчас выйдешь, возьмешь в руки автомат и начнешь стрелять - у меня нет этого ощущения. У меня оно скорее было, когда шел Майдан, когда снайперы стреляли по людям, вот я понимал, что проходит жесткое противостояние, где мне ясно полностью на чьей я стороне.

Сейчас создается впечатление, что мы просто смотрим на сцену, а главные события идут за кулисами. Мы можем их реконструировать, строить догадки, но мы все равно не знаем всего. Мы понимаем что нам надо подождать до 25-го числа. Во всяком случае я благодарен правительству Украины за то, что оно не начало большую войну с Россией из-за Крыма. Ценность человеческой жизни выше чем ценность территории. И впечатление такое, что военного противостояния с Россией Украина не выдержит, просто потому, что силы не равны.

Я отфрендил многих. Меня отфрендживают те кто поддерживают позицию, которую называют одним словом «Крым наш». Они видят, о чем я пишу, моя позиция их ранит, как сказала одна моя подруга - я мешаю ей любить родину. И хорошие поэты тоже это говорили.

После смерти Сталина в России были два президента, генеральные секретари, первые секретари, а вот вождя у них никогда не было. Когда народ делится на вождя и масс, тогда возникают феномены массовой психологии и общего возбуждения и озверения.

Под поверхностным словом цивилизованность в человеке живет человек первобытный. Вроде бы тотемизмом мы не страдаем, но все люди называют своих любимых именами животных. Сколько рыбочек, птичек. В том числе ярость и агрессия жива в человеке. Об этом писал Фрейд в своем эссе - письме Эйнштейну – «Зачем война?». Фрейд очень скептически высказался о пацифистском движении, потому что он был убежден, что война очень глубоко сидит в природе человека и не изменив как-то эту природу, мы не можем избежать войны. Но мы довольно долго ее избегали. Мой дед прошел две войны, папа – одну. Я, фактически, - ни одной. Почему вдруг мне должно везти? История продолжается. А история – жесткая вещь. Империя пульсирует, как медуза.

В "Семейном архиве" (у меня была такая книжка), имеется следующее рассуждение: "когда я думаю об истории России,- говорит герой, - я вспоминаю медузу, которая плывет, под ее куполом живет планктон. Купол сокращается – планктон терпит периоды репрессий и невзгод, купол расширяется – планктон испытывает свободу и наслаждается ею. Но на самом деле ни свобода, ни стеснение не имеют отношения к медузе – она просто питается и продвигается вперед. Медуза – это символ жесткой и в то же время аморфной и скользкой истории. Сейчас она для нас сжалась.

Когда возникают ситуации, когда мы даже не можем говорить о влиянии отдельного человека, значит - история ожила.

Тематика моих стихов изменилась. Не могу сказать, что пишу прямо о войне, но пишу и о ней тоже. Парадоксально, но сейчас должна в российском издательстве выйти книга моих антивоенных стихов. И ни одно украинское издательство не проявило интереса.

На эти «Киевские Лавры» приехало значительно меньше людей из России. Их приглашали. Им объясняли что готовы все документы все письма и вас пропустят. Часть не приехала, потому что не поддерживает Украину, но часть в личной переписке, сказали, нам было бы стыдно быть в Украине. Один мой друг в 2008 году из этих же соображений не поехал в на грузинский фестиваль, сказав, что не хочет быть представителем страны-оккупанта.

Тех книг, которые я написал хватает, тех премий которых я получил, хватает, но не писать я не могу.

Я понимаю, что мои отношения с другими людьми зависят от того понимают ли они мои стихи? или отторгают их. И если ты в себе это отмечаешь – это называется "несчастный человек" и это называется: ты - поэт.

Не существует не социальной поэзии. Поскольку социальность я понимаю очень широко диалог хотя бы с одним это уже социализация. Когда ты ведешь диалог с самим собой в этом тоже есть нечто социальное. Ты говоришь с какими-то внутренними объектами внутри себя. Некоторые говорят , что один из этих внутренних объектов может быть назван Богом и я охотно с этим соглашаюсь. Но писание исключительно для себя и в стол, а у меня есть исключительный опыт такого писания, понятно, что при советской власти я ничего не печатал, вот тоже наверное, признак того, что я - поэт. Я могу писать стихи легко, но написать стихотворение по заказу... Нет. Мне предлагали издать сборник в советское время, и я должен был к каждому разделу написать так называемый "паровоз". Паровозом называлось стихотворение о Ленине или партии. И к нему можно было прицепить 10-20 поэтических вагонов-стихов. Это то, что вытягивало сборник для цензора. И я поймал себя на том, что не могу физически это писать. Я писал нечто такое, что было жуткой пародией на советские стихи. «Душа, зачем тебе Китай? Ты лучше Маркса почитай».

Я был свидетелем событий в Одессе. Первый раз поневоле. Квартира наша находится между Преображенской и Александровским проспектом на Жуковского и это самый центр. Мы только не пошли на Жуковского. Это самый центр где разворачиваются события и мы видели довольно много тяжелейших эпизодов. И мы видели довольно много тяжелейших эпизодов. Я около десяти лет работал журналистов. Потом в Украине что-то щелкнуло и на нас стали давить - из одной редакции нас просто выгнали с ОМОНом в конце 90-х. Приехала моя подруга тех времен, с которой мы вместе в те времена работали, Елена Рыковцева, она работает сейчас на станции «Радио Свобода» в московском бюро и ей нужно был все это видеть, и понятно, что женщину мы одну не отпустим. И мы пошли на Куликово поле, застали остатки пожара и стрельбу и проинтервьюировали нескольких человек, я одних, она – других.

Мой анализ этих событий. Судя по результатам следствия, которые известны, я был прав. Там имела место третья сила, тесно связанная с одесской милицией и в этом был серьезный элемент провокации.

У нас элемент маскарада присутствует постоянно: воины российской армии срезают с себя знаки отличия. Мирные люди надевают на себя камуфляж и бронежилеты. Когда мой друг поэт, который никогда не дрался в своей жизни стоит в охране Майдана в шлеме и с битой – это маскарад. Он, конечно этого не понимает, но он в этой ситуации совершенно не смотрится. Кроме того, беркут скажем может переодеться активистом Майдана. Допустим, когда был разгон двух кафе в Киеве, и никто не мог понять кто это сделал, потому что погромщики были переодеты. Этот элемент мрачного маскарада в наших событиях присутствует.

Я безоружен, я не вижу тех, кто стреляет, я понимаю приблизительно, откуда стреляют. Это не война в которую можно вступить. А раз вступить в нее нельзя, то просто идти на то, чтобы тебя какой-нибудь совершенно незнакомый человек просто взял на прицел и нажал на курок - это совершенно бессмысленная глупость. Причем я могу сказать совершенно ясно: испытывал ли я страх? – нет.

Вообще какая-то у меня черта странная, что я не особенно боюсь. Какой-то может быть даже атрофия этого чувства. Это просто моя особенность. Я ввязывался в истории, в которые бы многие побоялись. Например, диссидентское движение. Пару эпизодов в юности на танцплощадке. Я драться не умею совершенно. Но тем не менее я ввязывался. Я помню случай, когда явный уголовник с лицом убийцы приставал к женщине и я все-таки встал между ними, хотя у меня было ясное понимание, что этот человек может меня убить. И до сих пор удивляюсь, почему он этого не сделал. И я бы наверное и сейчас узнал бы этого человека, а женщину бы не узнал. Время я тоже плохо фиксирую.

Меня за это ругали родители, жена ругает сейчас. – зачем тебе это нужно. Это все равно как стихи писать, непонятно зачем, но так происходит.

Как писали стихи люди во время войн, первой мировой и второй? – стандартная пословица : когда говорят пушки – молчат музы. Неправда. Если мы посмотрим в прошлое, существет поэзия Второй мировой. И это частично очень хорошие стихи. Все знают Твардовского, Симонова. Был такой поэт фронтовик Семен Гудзенко, незаслуженно забытый. Был такой знаменитый в свое время поэт Ион Деген он давно живет в Израиле, ему за 90-то лет, друг моего отца. Он автор страшного стихотворения:

«Мой товарищ в смертельной агонии Слез горячих напрасно не лей. Дай-ка лучше погрею ладони я над горячею кровью твоей. И не плачь, не кричи словно маленький, ты не ранен, ты просто убит. Дай-ка лучше сниму с тебя валенки, нам еще наступать предстоит."
Subscribe

  • verses

    Памяти Камю *** Курд ненавидит турка. Турок не любит курда. Наследственную ненависть обретаем мы от рожденья. Человек, рожденный женой, есть…

  • verses

    Сказка о взрослении (венок восьмистиший) * Давно уже пропил меч тот, кто пришел к нам с мечом. Отмыл от крови, начистил и вынес на барахолку. Не…

  • verses

    *** на фоне молчания муз слышнее гром канонады на фоне рыдания вдов слышнее смех клоунады кто богат тот и рад а мы бедны и не рады на фоне синего…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments