Борис Херсонский (borkhers) wrote,
Борис Херсонский
borkhers

выбранные сновидения о несчастной невозвратной любви.

*
На веранде сидел друг и курил сигару, обмакивая ее в бокал с коньяком "бисквит". Я поздоровался с ним и пошел в свой кабинет. В моем кабинете сидел друг и курил сигару, обмакивая ее в бокал с коньяком "бисквит". Я поздоровался с ним и пошел в спальню. Но и в спальне сидел друг и курил сигару, обмакивая ее в бокал с коньяком "бисквит".
Бася, - спросил я свою черную кошку, - Бася, что все это значит?

Это значит, что ты доподлинно счастливый человек, - отвечала Бася, куда бы ты ни пошел - у тебя всюду друг!

*
Не отходите от телефона! - сказал мне в ухо мужской голос, - с вами будут говорить из редакции Первого и Единственного Глянцевого Журнала города Одессы!
Минут пять я стоял у телефона навытяжку. Наконец услышал раздраженный голос Одесской Интеллигенции: Я звоню тебе, чтобы сказать, что наш журнал не собирается публиковать твои стихи и статьи!
- Но я ведь не посылал в твой журнал ни стихов, ни статей! - растерянно сказал я.
- Вот за это я тебя и ненавижу! Не только за это, но и за это тоже! - выкрикнула Одесская Интеллигенция и швырнула трубку.
Не расстраивайся!, - сказала кошка Бася, которая все это время терлась о мои ноги, периодически их покусывая.

*

Я уже как-то писал, что в годы перестройки выяснилось, что Мизера не братья-близнецы, а дружная (и не только!) однополая пара и что теперь они проживают в одной из европейских стран, где состоят в законном браке и являются полноправными членами конгрегации.
Мне задали каверзный вопрос - какого пола была эта однополая пара?

Вопрос заслуживает ответа. Выяснилось, что Мизера были Простыми Советскими Женщинами. И это урок развратному Западу, где мужики переодеваются в дамское белье и занимаются глупостями..
А у нас женщины одеваются и ведут себя как настоящие мужчины.

*

Однажды Московская Диссидня решил подшутить над Одесской Гебней. Она приехала в Одессу с полным чемоданом интересных книжек и сразу же пошла в Угловое Здание сдаваться. Предполагалось, что никто и не заглянет в чемодан, поскольку решат, что там - очередная порция литературных трудов Леонида Ильича Брежнева.
Сначала все шло хорошо. Майор Валерьевич передал через своего денщика сакраментальную фразу: скажите ей, что я не желаю ее видеть. Пусть для начала приведет себя в порядок! (Говоря честно, Московская Диссидня была достаточно неряшлива).
Зато на углу улиц Бебеля и Бабеля Диссидню уже ждали Мизера, прозванные так за то, что всегда ходили парой. Двое в широкополых фетровых шляпах с черной атласной лентой и плащах макинтош до пят показали Диссидне красные книжечки, тоже по-своему интересные, и потребовали немедленно открыть чемодан.
- Все пропало! - подумала Диссидня, открывая свою походную библиотечку. Каково же было ее удивление, когда она увидела в своем чемодане триста экземпляров "Малой Земли" и еще двести экземпляров материалов Последнего Пленума.

*
На очередном заседании Верховного Консилиума доктор Бенкедорф решил пошутить. Он сказал, что одессит может чувствовать в безопасности только если в порту стоит броненосец, на вокзале стоит бронепоезд, а на самом одессите надет бронежилет.
Бенкендорф смеялся собственной шутке в полном одиночестве. Все члены Консилиума на полном серьезе носили бронежилеты постоянно и даже душ принимали, не снимая бронежилетов. Ничего не поделаешь: безопасность паче комфорта.

*
После официального воцарения доктора Бенкендорфа в качестве одессоначальника власти уже ничем себя не проявляли. Городская газета и телеканал закрылись. Вместо официальных сообщений по городу поползли слухи, по большей части достоверные.
Так, близкие к городской администрации люди говорили, что доктор превратил зал заседаний в поднадзорную палату Третьего Отделения психушки и приставил ко всем дверям санитаров. Кроме того, Бенкедорф почти не появлялся на заседаниях, присылая вместо себя своего жеребца Блейлера, который бил копытом, с хрустом поедал овес из специально установленной для него кормушки и шумно мочился на мраморный пол.

Вслед за ним и другие депутаты стали присылать вместо себя своих домашних любимцев, по большей части ротвейлеров и кавказских овчарок. Однажды я получил повестку с требованием явиться на заседание самому или прислать мою черную кошку Басю. Бася проявила большое любопытство, но я ее не пустил, решив, что лучше пойти самому. В свою очередь меня не пустила Люся.

*

Администрация Городского Полуподвального Клуба придумала новую фишку. Клуб обычно открывался в шесть вечера, а закрывался в полночь. Так вот, Администрация начала приглашать членов клуба на торжественные открытия и торжественные закрытия клуба сегодня и ежедневно. Каждый вечер кому-то давали ножницы и он разрезал красную ленточку (какой убогий символ дефлорации! - вздыхала знавшая толк в таких вещах Одесская Агентура) под аплодисменты собравшихся. В полночь на двери клуба вешался огромный амбарный замок и двери заколачивали крест-накрест досками.
По просьбе Одесской Фарцы на время закрытия клуба на дверях вешалась табличка "Клуб закрыт. Все ушли на Седьмой Километр".
Кроме того, начали проводить закрытые заседания клуба. Желающих просто закрывали на ночь снаружи на все тот же замок и заколачивали все теми же досками.
Затворники веселились как могли. Но по мере того, как проходили десятилетия и члены клуба старели, возможности для веселья у них уменьшались и, наконец, иссякли.
*
На этот раз бронепоезд прибыл к Одесскому вокзалу. Вокзал почти не изменился и четыре минарета по углам здания скорее украсили его.
Кроме призыва к молитве, муэдзины имели обязанность объявлять отправление и прибытие поездов. Но так как железнодорожное сообщение с Одессой было практически прекращено, эта обязанность была муэдзинам не в тягость.
К бронепоезду подвели взволнованного жеребца Блейлера, он бил копытом, чуя приближение хозяина. В толпе встречающих была видна Одесская Интеллигенция. Лишь у нее в руках не было букета цветов - руки она прятала в муфте из трех хвостов черно-бурой лисицы.
Бенкендорф вышел в белом халате с вышитыми голубыми нитками инициалами. Однако из-под халата были видны сапоги со шпорами и генеральские штаны с лампасами.
Бенкедорф вернулся признанным одессоначальником. В главном храме Неизвестной Страны его рукоположил в этот сан собор высокопоставленных чиновников.
По слухам за сохранение жизни и новое назначение Бенкендорф отдал всю территорию психушки под застройку высотными зданиями и шесть километров из семи возможных в известном поселке.

*
Однажды Одесский Меценат решил оживить культурную жизнь города. Для этого он затеял ежемесячные Общие Собрания в уютном садике, примыкающем к одному из разрушающихся одесских дворцов.
На собрании должны были быть Одесская Интеллигенция, Одесская Литературная Общественность, Издательский Холдинг, Союз Литераторов и, разумеется, все знаковые фигуры. Ума не приложу, как я попал в список приглашенных. Думаю, что озаботился сам Меценат, вместе с которым мы копировали интересные книжки лет десять тому...
За час до начала Общего Собрания мне позвонила Одесская Интеллигенция. Ты будешь на собрании? - спросила она.
- Буду, а что?
- Скажи, как ты относишься к Литературной общественности?
- Она симпатичная девушка, но живет идеалами двадцатых годов двадцатого века.
- В точку! А что ты думаешь о Союзе Литераторов?
- Сборище графоманов. Неудачная копия советских писательских организаций.
- В точку! А каково твое мнение об Издательском Холдинге?
- Выжига и плут! Напечатает и расхвалит любую дрянь, если ему заплатят.
- В точку! Так вот, к делу, - я хотела бы пощипать этих господ на Общем Собрании. Иначе все, что хочет отдать Меценат достанется им... Но мне не хотелось бы начинать все это. Ты не можешь сказать несколько слов для затравки. А уж я потом....
- Нет проблем, дорогая! Ответил я и поцеловал телефонную трубку, в которой уже звучали короткие гудки.

Проблемы, как оказалось были. Оказывается, мое выступление на Общем Собрании не было неожиданностью. Мне дали дружный отпор. Оказалось, что Литературная Общественность ежедневно посещает фитнес-клуб "В ногу со временем", Союз Литераторов объединил в себе цвет талантов Одессы. А Издательский Холдинг даст фору любому московскому издательству. И только один человек не желает этого понять. Только один человек стоит костью в горле Одессы.

И больше всего на меня налетала Одесская Интеллигенция! Именно она предложила резолюцию, навсегда исключавшую меня из дружных рядов.
Когда я после официальной части подошел к столику с бутербродами, все разбежались от меня, как от чумы. Зато я имел возможность выпить и закусить без помех.
Больше Общее Собрание в Одессе не проводилось никогда.
Tags: записки безумца
Subscribe

  • verses

    Одесский анекдот Отец говорит плачущему мальцу: Никогда никому не верь, даже родному отцу! Вот я обещал поймать тебя, если прыгнешь со шкапа, но…

  • verses

    *** хорошо хоть на час хоть разочек животом на горячий песочек к ошалевшему солнцу спиной пусть недвижно стоит надо мной словно в битве Исусу Навину…

  • verses

    Лучшее, что малыш может делать на пляже - это рыться в песке, не понимая даже того, что мир держится на волоске, не зная, что свет - учение, а…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments