Борис Херсонский (borkhers) wrote,
Борис Херсонский
borkhers

День начала второй мировой, день начала занятий...

первый день осени, первый день допетровского нового года...

***

Первое сентября. Я снова за партой. Вращаю
головой на шарнирах, и почти ощущаю
руку судьбы, одергивающую короткий китель суконный,
темно-серый, гимназически-сталинского покроя.
Я сижу за коричневой партой с черной крышкой наклонной,
свидетель и соучастник. Я знаю имя героя,
но не выдам его врагам. Чья-то фуражка с кокардой
(веточка лавра, «СШ», учебник раскрытый)
раздавлена в раздевалке. Стена с изгаженной картой
ягодиц-полушарий. Лужа вокруг чернилки разбитой.

Первое сентября. Я за партой с наклонной крышкой
сижу, наклоняясь вперед, упираясь взором
в чей-то затылок с короткой неровной стрижкой,
украшающей детский череп, в котором
тот же порядок мыслей, дат и понятий,
что и в моем. В соответствии с расписаньем занятий.

Марья Павловна. Седина с оттенком горчицы.
Чередование точек, цифр и «нб» в журнале.
На стенке в сортире лозунг: «Мочиться, мочиться, мочиться!»
Циркуль и ручки гремят в голубом пенале.
Никитка летел с колокольни, расставив крылья.
Нам служил образцом (и мы ему не мешали)
гипсовый мальчик кудрявый, покрытый пылью.
За фанерным столом старуха в цветастой шали
долбила что-то свое, а мы — просто чихали
на все. Если спросят урок, притворяемся, что читали;
если «который час?» — отвечаем, что мы не вечны;
если щупают пульс — бездыханны и бессердечны.

(1998)
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments