тогда

ОБЩИЕ ЗАМЕЧАНИЯ

Тексты, размещенные в моем жж,до их публикации в печатных либо интернет-изданиях представляют собой личный "лирический дневник" автора и не предназначены для обсуждения вне пределов блогосферы. Автор настаивает, чтобы при обсуждении на страницах печатных изданий, а также для цитирования использовались исключительно опубликованные в книгах или на страницах журналов тексты в окончательной авторской редакции. Любое цитирование неопубликованного текста возможно только по согласованию с автором. То же относится к личной информации и частным высказываниям автора.

пара

verses

Скорбная элегия 46
1.

Снился Август в пурпурной тоге и золотом венце.
Он вел меня под руку, и в самое ухо шептал.
И что-то слащавое, мерзкое было в его лице;
слов я не слышал, но мысли его читал.

Он ведет меня на ложе любви! - старика - старик.
Пропитана похотью пурпурная тога его.
Меня разбудил чаек истошный крик.
Я вспомнил сон - и сейчас тошнит от него.

В Риме, насколько мог, избегал с Императором встреч.
А в ссылке, ради прощения, готов с ним на ложе возлечь.
2.
Не было сил поставить чайник. Молча сидел у стола,
глядя в чашку, в которой со вчера остался лимон.
Но - стучат каблучки - и вот, подружка пришла.
Сон сразу забыт. На ложе двое - она и он.

И вот сидит, обнаженная, и чайник кипит на плите.
Выброшен старый лимон. А что там на сковороде?
Если есть любовь и пища, это счастье во всей полноте,
когда забываешь о чувстве вины и стыде.

Конечно, подружка продажна, но денег с меня не берёт.
Ей платят в претории. Улыбается красавица во весь рот.
3.
С утра появился в храме, щепотку ладана сжег
перед статуей Августа, сказал, что Цезарь - Господь.
С каким удовольствием написал бы ему некролог!
Но стою и дрожу - отрезанный черствый ломоть!

Но в целом время тоскливое. Встаешь - ни свет. ни заря.
И ни света нет, ни зари. Сезон ветров за окном.
Персефона в царстве Аида. И мертвец не живет без царя!
А царь - не бог, а кувшин с прокисшим вином.

Погода - дрянь, в такую к морю гулять на пойдешь.
Стрелка барометра упирается в "дождь".
4.
Списки моих стихов ходят здесь по рукам.
Читать не читают, но друг другу передают.
Нелегальщина популярна, особенно среди дам.
С мужчинами легче - дерутся, блудят и пьют.

В моде песни кочевников. Их хоры - во всех кабаках.
Цыганочка с выходом в стране, где выхода нет.
Нужно жить с оглядкой. Держите себя в руках,
а то еще сошлют на одну из холодных планет.

Говорят астрологи - вместо воздуха там аммиак.
На всех, кто сослан туда - один огромный барак.
5.
Август любит военные праздники. Оттого затевает войну
с какой-то мелкой страной, где нет и сотни солдат.
Три дня - и победа, триумф, местный царек в плену.
Прибавление в дружной семье торжественных дат.

День легионера празднуют семь раз в году.
Ветераны в стельку пьяны. Хоть на улицу не выходи.
Лень дойти до сортира - мочатся прямо в саду.
Вот храбрец лежит под забором - сияет медаль на груди.

Приносят во славу Августа невыполнимый обет.
По внутренностям ягненка гадают, что на обед.

18 декабря 2022 г. Umbertide
кот

verses

Скорбная элегия 75
1.
Я помню ее иной. Распутна и молода
она писала стихи в духе покойной Сафо.
Она здесь на отдыхе. А я был сослан сюда.
И ей со мною общаться - не камильфо.

Она здесь с подружкой. Ей не нужны мужики.
Мы грубы и свирепы. Они свежи и нежны.
Представляю, как ночью на ложе сплетаются их языки,
и это рождает фантазии, которые мне не нужны.

Здесь вдаваться в детали мне не резон.
Но там я не был бы лишним, не будь я Овидий Назон.
2.
И на сцене они вдвоем. Друг дружку хвалят взахлёб.
Одна терзает кифару, вторая читает своё.
Тема - кто кого убивал, а не кто кого греб.
Да и мне не пристало ворошить их бельё.

Я сижу в последнем ряду, вроде бы тоже поэт.
И вроде небезызвестный. Но обычай таков:
я был сослан сюда, а значит меня здесь нет.
Она - столичная штучка. Я из породы волков.

Позволяю себе кусаться, позволяю себе рычать.
Но лучше бы мне на уста наложить печать.
3.
Хотелось бы с ней посудачить, как в Риме идут дела.
Бывает ли в доме моём, встречает приемную дочь?
Когда-то они дружили. дочь ребенком была,
но невинность вышла из моды. И дочка была не прочь.

При встрече они целовались. Щебетали наперебой.
Загорали на пляже нагими - приличия им не указ.
Они не любили друг друга. Они любовались собой.
А чтенье стихов приводило девиц в экстаз.

Но дочь моя вышла замуж. А такое простить нельзя.
Подруги расстались. И мы расстались, друзья.
4.
Но вот окончены чтения. Вокруг дам восхищенный кружок.
Мужчины в возрасте, все на подбор - с брюшком.
И хочется им только выпить на посошок,
и сходить туда, куда царь ходит пешком.

Да и дамам не все сладкие песни петь.
Выпито много. Природа свое берет.
Хочется уединиться. Но приходится потерпеть.
Хотите пить? Нет, хочется наоборот.

Это желание хорошо знакомо и мне.
Отойду в сторонку и встану лицом к стене.
5.
Ссылка всегда почетна. Забыла меня родня,
но потомки - иное дело, вся надежда на них.
А этим лучше не замечать меня.
Раздеваться друг перед другом. Одеваться у лучших портних.

Гастролировать по провинциям. Выступать на площадях.
Ласкать друг дружку. стараться не думать о том,
что болезни и возраст их тоже не пощадят.
Это, конечно, будет, но не сейчас, а потом.

Возможно, они расстанутся, их разгонит вражда по углам.
А то, что пишет она сейчас - это ненужный хлам.

22 ноября 2022. Oslo.


Скорбная элегия 77
1.
Ты был моим лучшим другом. В ссылку по мере сил
подкидывал мне деньжат. Потом, осмелев,
стал отвечать на письма. Но Августа не просил
за меня, опасаясь навлечь императорский
гнев.
Да, на письма ты отвечал. Потом замолчал.
Ни денег, ни слов утешения. Я поверить не мог,
что ты меня позабыл. Выходя на причал,
я галеры встречал. И вот получил некролог.
Ты мёртв уже несколько лет. Напрасно я злился. Увы.
Урна с прахом твоим в чулане стоит у вдовы.
2.
И странно. Узнав что ты умер, я снова с тобой на «ты».
Ночами неспешно я с тобой беседу веду.
И ты вопрошаешь меня из таинственной пустоты.
И сообщаешь мне, каково оно там, в аду.
Получается там с тобою ненавидимые тобой
тычут в тебя перстами, поднимают тебя на смех.
Поминают твои неудачи. Гогочут наперебой.
И с каждым днём ты все больше ненавидишь их всех.
И самое страшное то, что злоба твоя
единственное украшение вечного небытия.
3.
Но тебе немного легчает, когда мы с тобой говорим.
Чаще других ты задаёшь мне вопрос -
уверен ли ты, что хочешь вернуться в Рим?
В изгнании ты обеспечен. А там будешь гол и бос.
Жена твоя постарела. А тут с тобой молодежь.
Комсомолки-сексотки искусны в любовных делах.
Что ты в Риме забыл? И что, вернувшись, найдёшь?
Все надежды твои вмиг обратятся в прах.
В изгнании ты страдалец. Твои книги хранят в тайниках.
А в Риме поэт - никто. И звать поэта - никак.
4
И я отвечаю: товарищ, ты прав вдвойне.
Жизнь в Риме не сахар - мне ли не знать.
Все радостей если война - умереть на войне.
Не случайно волчица - наша общая мать.
И Ромул, убивший Рема, символ братской любви.
Зависть и лицемерие - вот чем живет народ.
Хочешь сплетничай, хочешь - анекдоты трави.
У фонтана Треви толпится туристический сброд.
Бросают динарии в воду, чтобы вернуться туда,
хоть подаянья не просит у человека вода.
5.
Но вот за окном светает. И ты возвращаешься в ад.
Я тоже, сам понимаешь, живу не в раю.
Много пью. Хоть известно, что алкоголь это яд,
я пью - не могу иначе и на этом стою.
Почти опустел кувшин. А раньше текло рекой
вино. А вот и подружка готовить завтрак пришла.
Как-то меня побалует - ртом или рукой,
у неё обычное женское - месячные дела.
Интересно, как в этих случаях поступал мой покойный друг?
Любовь это дело губ или дело умелых рук.

22 ноября 2022. Oslo
пара

verses

***
Ну что же? Военное время это разлука
с мирной жизнью - отныне и навсегда
меняется угол зрения и восприятие звука.
Пленкой стыда покрываются прожитые года.
Смотришь на здание - видишь его руины.
Смотришь на город - видишь его в огне.
Старая шутка "Субмарина в степях Украины"
не смешной, а страшной сегодня кажется мне.
Войско  врага - не численность, а поголовье.
Безликое поголовье, отправленное на блиц.
Ложь на славянском называется блядословье.
Идущим на бойню проще обходиться без лиц.
Военное время означает разруху
снаружи и в сердце, но в холоде голова.
Враг хотел и получил железную руку.
А дальше ему все равно, хоть не расти трава.
пара

verses

***
Дивіться, щоб свій лоб о нашу стіну вам не розбити,
не залишайте коня дерев'яного, фаршированого солдатнею.
Ми не втягнемо його в своє місто, бісові діти!,
Місто з тисячею ринків, зі звичною штовханею,
з сусідами безглуздими, з метушливою ріднею,
зі зварами ні про що, з повсякденною фігнею.
Не жбурляйте, хлопці, каміння на наші покрівлі.
На який нам біс ваші метальні машини?
Наш бог – не Марс-войовник, а бог торгівлі –
молодий Меркурій - на обличчі жодної зморшки.
Наші дами розпусні, пісюни в чоловіків - аршини
Коротше, коня забирайте, на вас чекають Афіни
.
Не приміряйте на нас одяг, що ви пошили -
він нам тісний, і нам не потрібно цієї мороки.
Ми жили далеко від вас, ох, щоб ви так жили!
Забирайте коня, повертайте в минуле кроки.
Напевно, у ваших мам були дуже тяжкі пологи,
Повертайтесь додому – уносіть криві свої ноги.
Там у вас. кажуть, чинуші годовані за столами,
юнаків та дівчат на допити тягнуть боси,
Там солдати з гарматами, а бандити зі стовбурами,
там поети, забувши про вірші, пишуть доноси.
Повертайтеся додому, повертайтеся голі та босі,
набивайте травою наркотичною папіроси
У нас цар Пріам, але більше любимо ми Пріапа.
І ще богиню Цереру з її рясним рогом.
Що ж тягнеться до нас ваша кіптява лапа?
Повертайтеся додому зі своїм войовничим богом.
Вам ваша брехня ще вилезе боком
Живіть під рукою залізною рік за роком.
Так що валіть звідси зі своєю конякою, залишіть нашу Трою
випускайте солдатів із неї, нехай біжать, кинувши шаблі.
Що нам ваш Ахіллес із його простріленою п'ятою?
Пливи на фалос, афінський війсковий кораблик!
Повертайтеся додому, наступайте на ті ж самі граблі,
біжіть від нас подалі, поки в кінець не ослабли.

***
Смотрите, свой лоб о нашу стену не расшибите,
не оставляйте коня деревянного, фаршированного солдатнею.
Мы не втащим его в свой город, погрязший в мелочном быте,
с тысячей рынков, с привычною толкотнёю,
с соседями вздорными, с суетливой роднёю,
со сварами ни о чем, с повседневной фигнёю.
Не швыряйте, ребята, камни на наши кровли.
На хрена нам ваши метательные машины?
Наш бог - не Марс-воитель, а бог торговли -
молодой Меркурий - на лице ни одной морщины.
Наши дамы распутны, семяобильны мужчины,
Короче, коня забирайте, возвращайтесь в свои Афины.
Не примеряйте на нас одежку, что вы пошили -
она нам тесна, и вышла давно из моды.
Мы жили вдали от вас, ох, чтобы вы так жили!
Забирайте коня, возвращайтесь в прошлые годы.
Наверно, у ваших мам были тяжелые роды,
Возвращайтесь домой - мы люди иной породы
Там у вас. говорят, чинуши за письменными столами,
там тащат юношей и девиц на допросы,
Там солдаты с пушками, а бандиты там со стволами,
там поэты, забыв о стихах, пишут друг на друга доносы.
Возвращайтесь домой, возвращайтесь голы и босы,
набивайте травой наркотической папиросы.
У нас царь Приам, но мы больше любим Приапа.
И еще Цереру с ее изобильным рогом.
Что же тянется к нам ваша когтистая лапа?
Возвращайтесь домой со своим воинственным богом.
Что нам ваши войны под вымышленным предлогом?
Живите под сильной рукой при режиме строгом.
Так что валите отсюда со своей деревянной лошадкой,
выпускайте солдат из нее, пусть бегут, побросав свои сабли.
Что нам ваш Ахиллес с его простреленной пяткой?
Плыви на фаллос, афинейский кораблик!
Возвращайтесь домой, наступайте на те же грабли,
бегите от нас подальше, покуда совсем не ослабли.
пара

verses

***
Есть куда бежать и есть причины бежать,
но зубы вцепились в местность - пасть не разжать,
и ноги слабы для беговой дорожки,
и мелкий бес в душе выставляет рожки -
сиди, говорит, почекай ще трошки,
дочекаєшся злиднів, не буду тебе мешать.
Останови мышление, тревогу над морем развей,
как говорят у нас в народе - азохн вей,
заминирован пляж, шаром покати в магазине,
что хорошо, что море по-прежнему сине,
начинается пост, вспоминай об Отце и Сыне
и Духе, который над морем летал до начала дней.
Есть куда бежать, но нет ни смысла, ни сил.
Напрасно враг мне в ночи кулаком грозил,
мол приду, жди в гости, стелися под бледны ноги,
а то ерепенитесь - нашлися, блядь, недотроги,
ночные горшки заполняют не боги,
и крови в тебе - что осенний дождь моросил.
Впрочем, сейчас весна, начало, на ветру не дрожи.
На центральных улицах противотанковые "ежи"
мешки с песком, уложенные в баррикады,
враг, посмотри, пойми - мы тебе не рады.
Вдоль берега рестораны и высоток громады,
если нечего делать - считай этажи.
Есть куда бежать, но бесполезен бег.
В порту новый Ной сколачивает ковчег.
Звери идут туда - каждой твари по паре,
Спать приходится где попало, но мы не баре,
считаем живую копейку, думаем о наваре,
заплатив наличку в лавке - требуем чек.
Беговые дорожки нынче в большой цене.
Бежать нужно ночью, желательно, при луне.
Жаль все тело болит и движенья мои неловки,
как треники натянуть, зашнуровать кроссовки,
расставание требует длительной подготовки.
и трусости - этого так не хватает мне!

***
черты перемещенных лиц
на площадях чужих столиц
в подземке и на рынке
кто с пейсами и с бородой,
с еврейским счастьем и бедой
в кафе с этнической едой
в ермолке по старинке
своя беда - чужой маршрут,
где та молитва и кошрут
в ушедших поколеньях
на старых фото где альбом
пропал хоть бейся в стену лбом
ты нажил смерть своим горбом
чудак венец творенья
Господь в субботний день почил
и всех бездействию учил
хотя бы раз в неделю
с газеткой желтой на диван
про гиблый пятилетний план
будь ты Абрам будь ты Иван
будь ты простец иль хитрован
простите пустомелю
итак прости и отпусти
тревогу не сжимай в горсти
путь плавает на воле
пусть гонит из конца в конец
ты только странник и пришлец
как твой отец его отец
ответчик декламатор-чтец
не выучивший роли
пара

verses

***
Сирена воздушной тревоги - русский будильник.
Впрочем и без нее сна не бывает.
Бедный мой разум - под спудом светильник.
Никому не светит. Тем более не согревает.
Сна не бывает - бывает дрема и кома.
Мысль это соль, свою потерявшая силу.
Впрочем сила мысли мне незнакома.
Она увязла, а надо идти по настилу.
Вот и бросят тебя на землю, на попрание людям -
и не жалуйся, ибо тебя предупреждали.
Как говорится, Бог прощает, а мы не судим,
как в детстве на велике крутим зачем-то педали.
Педали крутим, но никуда не катим.
Все пролетает мимо, но мы на месте.
Наши грехи прощены, но мы чужие оплатим.
Всех ожиданий - ордер об обыске и об аресте.
Бог пугает возмездием, но утешает чудом.
Вечный свет озаряет пустую могилу.
Но нам-то что? Светильник стоит под спудом,
в доме темно, и соль потеряла силу.
Жизнь не театр, а цирк, но опустела арена.
Сна не бывает - бывает дрема и кома.
Воет настырно воздушной тревоги сирена.
Приходите, военные ночи, располагайтесь как дома.

***

Господи Боже! Какую беду
враги принесли сюда!
Мы им желаем гореть в аду -
пусть там сгорят от стыда.
Темнее ночи чувство вины.
Черна кромешная тьма.
И червь бессмертный из глубины
поднявшись, сводит с ума.
Пламя пылает, и червь не спит,
ржет Сатана конем.
Их зависть в адских котлах кипит,
их злоба горит огнем.
Пусть по спирали все девять кругов
пройдут до самого дна.
Как много восстало на нас врагов!
Но участь у всех - одна.

***
Достаточно ли хорош твой слух, чтобы ты сумел
различить, чей истребитель над крышею пролетел?
Отчего ты сжимаешься в кресле, бледнеешь, как мел,
отчего с войною сживаешься, не имея обычных дел?
Не в тебя метит враг, для него ты меньше нуля,
мелкая сошка, никто, звать тебя никак.
Не в тебя ракета летит с русского военного корабля,
и корабль, уплывающий нах, это не твой лайфхак.
Для врага ты никто, простудная слизь, плевок.
И пустой котелок - седая твоя голова.
А с тобою тысячи братьев делились по сотне тревог.
И в душе по одному вызревали стихов слова.
Но сумеешь ли ты различить, чьи войска идут за стеной,
и почему мутится твой внутренний взор?
Почему русская речь все еще остается родной,
все еще живет и пульсирует от рождения - до сих пор.
И почти все равно, по чьим ты идешь следам.
Все равно, с дороги свернуть, или шею свернуть.
Братья и сестры разъехались по чужим городам.
А тебя - что резинкой стереть, что пером зачеркнуть.

***
Не пугайся, маленький! Это снимают кино о второй мировой.
Доживешь до третьей - будешь героем, напишут книги про подвиг твой.
А пока любуйся - мешки с песком, противотанковые ежи,
правда, это красиво? Нравится? Ты скажи.
Правда, вместо стрекота камеры - тарахтит автомат.
Ёп твою маму - ругань. Она называется мат.
Русский военный корабль иди нах*й - хороший пример.
Не трогай свой перчик. Как вырастешь - будет нормальный размер.
Сегодня все хорошо. Всё это было давно.
Не пугайся, маленький, это просто снимают кино.
Ночью гудит сирена. Нужно спуститься в подвал.
Вырастешь, будешь рассказывать, как в убежище ночевал,
как сидели люди, прислонившись к сырой стене.
Как без всякой пленки снимали веселый фильм о войне.
пара

verses

***
Выпадает молочный зуб - привкус крови во рту.
День провалился, что монетка в дырявый карман.
С детства помню унылый звук сирены в порту.
Видно лег туман на воду, как на душу - дурман.
Во рту ни молочных, ни коренных, съемный протез.
Звук сирены - вестник повседневных воздушных тревог.
Что "до прожилок, до детских припухлых желез" -
то эта строка - к Мандельштаму прощальный рывок.
Тонкий ломтик времени зачерствел на ветру.
В небе ангелов меньше, чем крылатых ракет.
Сколько русских примет - и все они не к добру.
Хорошо, чтобы было поменьше таких примет.
Но приметы множатся и утверждаются с каждым днем.
Как гвоздь в гробовую доску - поделом тебе, старику.
И радуется Мандельштам, что мы вспоминаем о нём,
и слово его неизбежно включаем в строку.


**
Принесут на штыках эту тушу, посадят на трон,
в ней достаточно мяса - прокормить две стаи ворон.
Но вороны воротят клювы от этой пищи мясной.
Подавитесь, русские люди, вашей русской весной.
Ибо эта весна красна от крови, не от цветов.
Невеста - не для тебя, не присылай сватов.
Трон у женишка - толчок золотой, но и тьма
унитазов мала для твоего дерьма.
Кто, кто под землей глубоко, кто в бетонной коробке сидит?
Кто, кто вселенский бандит, кто крыса, кто троглодит,
кто ядерный чемоданчик в железных имплантах несёт?
кто бывший пацан, кто бывший шпион, бывший сексот?
Кто, кто диктатор, забывший о совести и стыде?
Все знают - кто, вопрос - а прячется - где?
Где его нора, от кого он прячется, почему?
Какие мысли бродят по разлаженному уму?
На ком сошелся клином подземный багровый свет?
На конце какой иглы мы отыщем верный ответ?
пара

verses

-***
Расчищают от масс поле боя.
Странно - толпы идут без конвоя
и без ордера на арест
убегают с насиженных мест.
Вот и транспорт к порогу подан.
Вот - приказы с секретным кодом.
Все что нажито водкой и потом
остается там, за спиной
вместе с бывшей родной страной.
Боже! Что за печальные виды!
Терриконы, что пирамиды
без гробов и мумий в гробах
без чужих покаянных рубах.
Ох, куда вывозят болезных,
бестолковых и бесполезных,
чтобы путь для машин железных
был прямее прямого, тогда
не мешают им города.
Вот и люди для них стали снедью.
поле густо засеяно смертью.
Вот и всходы - но где урожай.
Только слышишь приказ: Заряжай!
Только слышишь - огонь по цели!
Где та цель! Глаза проглядели.
Шанс скончаться в своей постели
постепенно сведен на нет.
Вот и спет предпоследний куплет.

***
в почти гимназической форме Санкт-петербургский шкет
проводит смотрины бомбардировщиков и ракет.
все ли как надо взрываются, далеко ли летят,
дырявят ли небосвод, хорошо ли воду мутят,
топят ли страны в крови, как в помойном ведре котят.
Вот он стоит - одинокий, холодный среди толпы,
говорит, что топить котят в крови нужно, пока слепы,
ударение все равно где поставить слепЫ или слЕпы,
пусть все горит огнем, были бы целы скрепы.
Квартиры зимою называются - склепы.
Пусть все подохнут, мы будем мучениками в раю,
все рано в семье единой или в едином строю.
В строю даже лучше - в семье всегда нелады.
В одну культю выдают по килограмму вражды.
Человек без вражды, как Ленин без бороды.
Выдают без обмана - как партизана - врагу.
Крейсер плавает в море, танки загорают на берегу.
О, зиц- председатель союза длинных носов,
мирные времена заперты на засов,
Часовых в лагерях больше, чем часовых поясов.
пусть скулят в сарае, царапают дверь изнутри.
С войсками - крестная сила, чудо-юдо богатыри.
Сим победиши, после беды хлебнешь.
Главный герой - это не солдат, а фронтовая вошь.
Поздно тебе размышлять, для чего на свете живешь.
Хлебнешь, захлебнешься - на тысячи мертвых зрачков
не хватит позеленевших императорских пятачков.
Квитанции не выбрасывай, чтоб не платить по счетам.
Всем нам жутковато. Всем дорога туда, а там
будешь ходить с портфельчиком за покойником по пятам.

***
Господи! Ты отделил свет от тьмы не для того,
чтобы мы друг друга толкали из света во мглу.
Образ Твой не для того, чтобы мы запятнали его.
Воля благая не для того, чтобы мы покорились злу.
Ты нас сделал орудием жизни, не для того, чтобы мы
превращали ближних своих в груду мертвых тел.
Так да воссияет Свет Твой перед людьми среди тьмы,
и тьма не поглотит его, ибо этого Ты не хотел.
***
Господи! Ти відділив світло від темряви не для того,
щоб ми один одного штовхали від світла в імлу.
Ти дав нам Образ Твій не для того, щоб ми заплямували його.
Ти дав нам волю благу не для того, щоб ми підкорилися злу.
Ти зробив нас знаряддям життя не для того, щоб ми
перетворились в знаряддя смерті своїх братів.
Нехай сяє Світло Твоє посеред пітьми
хай пітьма не обійме його, бо цього Ти не хотів.
пара

вірші українською

***
колись шуткували, що Брежнєв - дрібний політичний діяч
у вік Солженіцина. пам'ятаю цю шутку невдалу.
вояки підкорювали афган. футболісти ганяли м'яч.
кишені номенклатури розпухали від чорного налу.
я, грішний, ходив до церкви, и читав самвидав.
слідчому в КДБ брехав, що нічого не знаю.
ось за такі дрібниці я юність свою віддав.
ще й пляшка горілки і чашка грузинського чаю.
все це майже зникло, розчинилося в часі, немов
зовсім не існувало - у залишку рядки на папері,
лише проміж рядків десь заховалась любов,
парк понад морем та лавка в затишному сквері.
ще й небо над морем - чи справді воно було?
ще й копійки в підвалі - там здавали склотару.
ще соняшний промінь крізь запилене скло.
ще зорі вночі, що сховалися за чорну зимову хмару.

***
Україна не вмерла, і слава жива,
і проклята війна вісім років трива,
ось наш ворог - плешива його голова,
і удава холодні очі
до нашої крові охочі.
Історія - млин, і його жерна
змелють все на порох - на те й війна,
ось і гайворони с півночі.
При кордонах зграї сталевих машин.
Для Росії готовий загальний аршин.
Ну, а ми не забули палаючих шин
вісім років тому на Майдані,
ми знаємо - там, де полум'я - там кров,
де ж Ти, Мати Господня, і де Твій Покров,
Ти мовчиш, і майбутнє - в тумані.
То ж нехай молитва моя повстає
мов фіміам. Хай Лице Твоє
Сяє на мене. І все, що є
в душі моїй - на Твоїй долоні
нехай відігріється й оживе,
як біла хмарка по небу пливе,
не сумує у жахів в полоні.