?

Log in

No account? Create an account
там и тогда [entries|archive|friends|userinfo]
Борис Херсонский

LASTN_WEBSITE=><td></td>

[ website | http://www.vavilon.ru/texts/khersonsky0.html ]
[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

[sticky post] ОБЩИЕ ЗАМЕЧАНИЯ [Feb. 8th, 2020|01:17 am]
Борис Херсонский
Тексты, размещенные в моем жж,до их публикации в печатных либо интернет-изданиях представляют собой личный "лирический дневник" автора и не предназначены для обсуждения вне пределов блогосферы. Автор настаивает, чтобы при обсуждении на страницах печатных изданий, а также для цитирования использовались исключительно опубликованные в книгах или на страницах журналов тексты в окончательной авторской редакции. Любое цитирование неопубликованного текста возможно только по согласованию с автором. То же относится к личной информации и частным высказываниям автора.

link

verses [Oct. 17th, 2018|08:00 am]
Борис Херсонский
***
старая бабка на Новом рынке
ходит с черной кошелкою по старинке
на сталинских стенах занимательные картинки
на прилавке творог в коробке сметана в крынке
за прилавком тоже бабушки но помоложе
сытость написана розовой краской на роже
неколебимость цен на обветренной коже
завтра придете будет еще дороже
потому как инфляция ускорение и реформы
ходит бомж в остатках военной формы
ходят базарные псы в поисках корма
как дела старик старик отвечает норма
в промтоварных рядах все из китая
вдоль молочного ряда идет старуха слюну глотая
кто сыты те грешники кто голодная та святая
бродит по корпусу псов одичавших стая

***
выстояв мы победили
огородное пугало в генеральский мундир нарядили
торчит из башки солома на погонах сидят вороны
на подходе другое пугало для золотой короны
пусть разлетаются птицы с нашего огорода
не боимся ни засухи ни недорода
а хотели бы чтобы нас все вокруг боялись
долго ждали ну слава Богу дождались
жизнь немое кино но помогают субтитры
на огороде три пугала для фуражки короны и митры
они немногословны никого не пугают или
тихо бормочут выстояв мы победили

***
чем-то нас накормят в школьной столовке?
с детства мне отвратителен вкус перловки
холодной, осклизлой, а тут и какао с пенкой.
вот и кончаются школьные годы - под зад коленкой.
чем-то нас встретит армия? дисциплиной и дедовщиной.
все претерпеть - называется - быть мужчиной.
с красным военным билетом, вороным пистолетом,
паршивой открыткой "маме от сына с приветом".
служба идет хорошо. завтра кладут в психушку.
пришли заводного зайца или другую игрушку.
пришли гантели - может прибавится силы.
напиши, вернулась ли бабушка из могилы.
link1 comment|post comment

вірші українською [Oct. 15th, 2018|11:10 am]
Борис Херсонский
[Tags|]

***
від любові до ненависті крок один і тільки один.
від ненависті до любові оминаєш навколо землі.
від ненависті до любові, що від юності до сивин.
блаженні ті, хто цей шлях здолати змогли.
не всім дано блаженство, ось і в мене життя сумне.
мало місця блаженству в сивій моїй голові.
залишається забуття. одне і тільки одне.
як площина одна через три. як пряма одна через дві.
від ненависті до любові оминаєш навколо землі.
подивишся, а земля порожня й пуста.
згадується Лао Цзи дорога в тисячу лі.
Людина, ти чистий аркуш. але де ж та чистота?

***
На сторінці Талмуда вислів в центрі сторінки
набран великим шрифтом. Навколо - дрібніше цитати
тиснуться до центральної, як біля зупинки
трамвайної пассажирів юрба строката

Щось на зразок елементарних частинок Тори,
рух дискретний - розуму це непідсудно.
Усередині усній Тори тривають довгі розбори.
Пливе по морях - по хвилях віри крихкеє судно.

Хліб не завжди рясний, висловів в серці твоєм,
забагато, тлумачень - подібно піску морському.
Бородатий старий танцює в обнімку з сувоєм,
підносячись до Святої землі і до Божого дому.

А що Храм зруйнований - залишилася стіна для плачу,
і між каменів щілина для записок - скринька поштова,
то це в порівнянні з вічністю - тимчасова невдача,
відштовхне слабаків, але зміцнить адептів Слова.
linkpost comment

verses [Oct. 14th, 2018|07:44 am]
Борис Херсонский
***
Ни обморока сирени, ни сумрачного развала,
ни прочей хрени, вроде черного нала,
скройся, Муза, с глаз - не на того напала,
впрочем, каким огромным ни было полотно,
с известного расстояния оно лишь пятно
на фоне планеты, куда нога ангела не ступала.

Ни книги, ни черепа, ни шляпы переводчика-кардинала,
ни убитого зайца или фазана, но девы без покрывала,
Муза, вернись, негодная, куда ты пропала?
Взгляни на хасидов, мочащихся у стены,
у них все волосы в бородах сочтены,
а их седина мощнее девятого вала.

Наша жизнь - реконструкция, вернее, попытка ее,
все катится в бездну, бесполезно нытье,
бессознательное определяет небытие,
как сказал бы Ленин, пройти терапию - не поле,
есть разгуляться художнику где на воле,
были мы люди - писал Мандельштам, а стали - людье.

Мы найдем свое место среди экспонатов музейных,
среди барышень, скорее отчаянных, чем кисейных,
среди юношей равнодушных и безыдейных,
можно сесть в углу охранником на табурет,
и вечно глядеть на висящий напротив портрет,
престарелого завсегдатая заведений питейных.

**
Нагло разлегшись под анафемой, как под пальмой,
в раю отдыхает Толстой опальный,
вместе с заблудшим Рерихом и его женою нелепой,
вместе с гетманом, почти что шведом, Мазепой,
рядом с каждым ангел-охранник с железной скрепой.
А вокруг толпа отщепенцев, еретиков и парий.
Арий поет отрывки из итальянских арий.
А у Рерихов на устах одна Шамбала,
одна Шамбала, как и раньше была....
Шам-бала, Шам-бала, Шам-балалайка,
Шам-балалайка, Шам-ба-ла-ла.

***
Последние бабочки летают быстро, вихляя.
На каждой засохшей веточке расправили крылья стрекозы.
Октябрь преломляется. Листва умирает, пылая.
Но в полную силу цветут предзимние розы.
В небе не сыщешь облачка, как в жизни не сыщешь смысла.
На поводке смиренно идет собака на выгул.
В сознанье моем одинокая мысль повисла,
что есть секрет, который Господь не выдал.

***
Один пастушок так плохо играл на свирели,
что, слушая трели, овцы совсем озверели.
И, подкравшись сзади, исподтишка,
растерзали несчастного пастушка.

***
Становилась все незаметнее с годом каждым
надпись на черной табличке - "Здесь расстреляны сотни мирных советских граждан",
на выложенном из известняка дачном заборе,
снесенном вскоре,
вместе с памятью о расстреле и о фонтанской даче,
о которой тоже никто не жалеет, тем паче,
что тут встанет высотка для тех, кто мечтает о сдаче
квартиры посуточно у самого синего черного моря,
которое вечно, которому мало горя.
Я мальчик Боря, меня кормили кашкой из ложки,
меня дразнили Бора вийди с мора пусть отсохнут твои ручки и ножки,
я ходил в панамочке, на меня свысока смотрели,
я слушал лай собачий и птичьи трели.
Я ничего не знал о расстреле
мирных советских граждан, как все тогда небогатых,
забывших идиш и все же евреев пархатых.
Я был озарен закатом, кровавым светом.
Я тоже был пархатым, хотя и не знал об этом.

***
слово за слово как вагоны в товарняке
или платформа вслед за цистерной
беседа пустопорожняя на сквозняке
с бутылкою на двоих и с ухмылкой скверной
дурные подростки выросли из хороших детей
как волосы на лобке и на лице щетина
на окраине у железнодорожных путей
ведущих в пропасть такая была картина
верней репродукция повторенная тысячу раз
даром что не в альбоме или советском журнале
слово за слово но собеседник прерывает рассказ
чтоб хлебнуть отравы купленной на вокзале
а вокзал хороший восстановленный после войны
с куполом и колоннами пушками и орденами
скульптурами ставших и павших на защиту страны
слишком мертвыми чтобы водиться с нами
linkpost comment

verses [Oct. 10th, 2018|11:33 am]
Борис Херсонский
***
Балалайка-трёхструнка. Гармошка-трёхрядка.
Поскольку троичны основы миропорядка.
Три витязя в тигровых шкурах. Под каждым - лошадка.
Средняя школа жизни. Лобная спортплощадка.

Птица тройка летит в дневнике и в журнале.
Слово в конце то же, что было в начале.
Мне бы твои заботы. Тебе бы мои печали.
Нас бы тогда повсюду с почетом встречали.

Не подходи ко мне. Не касайся меня рукою.
Будь такой, как приснилась. Я запомню тебя такою.
Потому что сонное царство - это моя отчизна.
Дорогая моя поскольку всюду - дороговизна.

***
Сталинские колонны высоки и ребристы.
Поверх коринфских снопов - ионийский барашек.
Под портиками гуляют свинарки и трактористы.
Свинарки лукаво обрывают лепестки у ромашек.
Это кино под музыку в исполненьи народных артистов.
А вот и злодей бюрократ - авторучка в нагрудный кармашек.

Секретарь-суверен чехвостит смиренных вассалов.
Кумачом накрыты столы. На столе не стоят телефоны.
Под мостом пролетает влюбленный товарищ Чкалов.
Ничего не сравнится с прелестью послевоенных вокзалов.
Но всего прекраснее сталинские колонны.
Превыше всей справедливости сталинских трибуналов.
Над всей красотой летают завербованные вороны.

Превыше машины времени государственная машина,
она работает в режиме репрессий и послаблений.
Но сталинские колонны - это вершина
столбовые версты чудовищных преступлений.
Тракторист обнимает свинарку - он настоящий мужчина.
Это пример для нас и для будущих поколений.

***
Куда ж нам плыть, когда меж двух огней
течет река, как быть с сезоном пляжным,
что делать нам с корабликом бумажным?
Течет река, и стих плывет по ней.

Мы не слепцы, но Господу видней:
среди огня должно быть что-то влажным.
Среди чинуш - немного эпатажным,
и наши слезы - моря солоней.

Течет река. Как рыбы в ней слова.
Огонь стоит стеною - слева, справа,
сложи кораблик из черновика.

Кружись, кружись, седая голова!
За нами вслед идет дурная слава.
Как облака плывут, плывут века.
link5 comments|post comment

вірші українською [Oct. 10th, 2018|11:07 am]
Борис Херсонский
[Tags|]

***
Повернувся Уліс на Ітаку:
Щось Вітчизну я не впізнаю.
Диктатура поганого смаку
підкорила країну мою.
Смак поганий - він гірше, ніж цар,
і не скинути нам цей тягар.
З диктатурой поганого смаку
всім нам шлях до одного бараку,
слухай, друже, шансон та попсу,
подивись на новітню красу!
Диктатура поганого смаку
топить нас не в крові, а в лайні.
Не впізнаєш ні слова, ні знаку.
Чи то тільки здається мені?
Смак поганий нудотна наука.
То ж, Улісе, сгинай свого лука.
Ще є стріли в твому колчані.

Чи то тільки здається мені?

***
Мій хрещений батько радив ніколи
Не забувати про силу святого Миколи.
А перед сном, занурюючися у мрії,
Згадувати про ласку Діви Марії.
А Христу молитися краще вранці,
Коли підручники складені у шкільному ранці,
Коли мама з кухні кличе тебе до сніданку,
Коли сонечко всім бажає доброго ранку.
linkpost comment

verses [Oct. 6th, 2018|09:59 am]
Борис Херсонский
***
На монетном дворе сохранились старинные штампы.
Можно чеканить подделки и новоделы.
Можно читать при свете лучины и керосиновой лампы.
Можно мечтать, заполняя пустоты-пробелы.
Можно идти в гастроном за жирной свининой,
за прилавком скифская баба скалой громоздится.
И, расплатившись монетой с печальной совою-Афиной,
получить сдачу с оттиском капитолийской волчицы.

***
военная форма без номера части
человек без признаков чести
мир в котором нет ничего кроме власти
война в которой нет ничего кроме мести
словно монетки в старинную церковную кружку
по капле падают на выбритую макушку
недобрые вести
в девятнадцатом веке так представляли психушку

безумец сидит неподвижно в холодной ванне
оттуда не выбраться крышка для головы прорезь
ой Іване Іване забудь о русском Иване,
история новые краски старая прорись
холодные новости в медном кране
в голове схизофрения в груди ангина пекторис
через двести лет то же будет на телеэкране

военная форма без номера части
человек без признаков чести
мир в котором нет ничего кроме власти
война в которой нет ничего кроме мести
link2 comments|post comment

verses [Oct. 4th, 2018|12:49 pm]
Борис Херсонский
[Tags|]

Из цикла "Бунин в Одессе"

Макс говорит - я молюсь и за тех, и за других.
Парит над схваткой мой возвышенный стих.
У каждого правда своя. В каждом - живая душа.

Ян наливает стопочку, не спеша.

Говорит - я тоже молюсь за всех.
Молюсь за белых - да сопутствует им успех!
Молюсь за красных - чтобы скорее они
на виселице свои закончили дни.

На стене напротив - выбоины от пуль.
Пересекает Княжескую красный патруль.

***
Темной ночью, как светлым днем,
через проем в сознании или пролом,
где бы мы ни были - в больнице или в дому,
Бог приходит к нам, а не мы - к нему
вместе с Царством Своим, точнее - в Царстве Своем.
Темной ночью, как светлым днем,
помним мы о Нем, или забыли о Нем,
живем по велению сердца, или хитрим по уму -
Бог приходит к нам, а не мы к нему.
Он ставит Свой трон в самом темном углу,
который минуту назад был погружен во мглу,
А мы в четырех стенах, мы привыкли к стенам.
Если мы не касаемся Бога, Бог прикасается к нам.
И проснувшись, мы видим сияние в темной ночи.
И хочется закричать. Но Бог говорит - молчи!

***
Быть одесситом, быть шутом,
прожить на смехе, нажитом
скабрезной фразой,
смешной любовью нежных жен -
мой город смехом заражен,
что той проказой.
Когда бы память - вспомнил тот
печальный старый анекдот
о старом ребе
считавшем галок и ворон,
слетевшихся со всех сторон
в лазурном небе.
Когда бы разум - вел бы счет
блинам, которые печет
на кухне мама.
Когда бы совесть - посещал
могилы ближних, всех прощал,
не пил ни грамма.
Когда бы долгий разговор,
я б с другом выходил во двор,
сидел на лавке.
Когда б любовь, прикрыв глаза,
глядел в пустые небеса,
лежал на травке.
Но нет ни тех, и нет утех,
нам остается только смех,
нам, балагурам,
нам - шутникам, клеветникам,
высоколобым старикам
жизнь на смех курам.

***
мечта человека жить на проценты с вклада
получить наследство или сдавать в аренду
и поселиться там где зимой и летом прохлада
называть себя рантье поскольку живешь на ренту.
в сентябре смотреть на янтарные гроздья сладкого винограда
не думать о вечности радоваться моменту
чтобы мгновения как пули у виска не свистели
и даже чтоб комары над ухом твоим не пищали
чтобы спать в накрахмаленной ароматной постели
чтоб грешить тебе позволяли и тотчас грехи прощали
чтобы жить на берегу католического океана
где на фасаде каждой церкви над прекрасным порталом
было написано индульгенция квотидиана
прощенье насущное на лике Христа усталом

***
Если писатель родился здесь, то умер где-то.
Если поэт умер тут, то родился не здесь.
Об этом городе песен немало спето.
Он, как Пушкин, умер, но умер не весь.
Нет, не весь, но душа его в пункте обменном,
в курсе обманном: сдавайте валюту, и - на базар.
Да, и еще в базаре, открытом и сокровенном,
и еще в анекдотах про Абрамов и Сар.
И еще - в портовых девушках, не только продажных,
но и любящих это дело - кто им поставит в вину?
И все же город чахнет в постройках многоэтажных,
на руинах особняков, построенных в старину.
***
Сумка на колесиках катится с базара
вслед за бородатым грустным одесситом.
Еврейское лицо без признаков загара.
Нельзя быть счастливым, но можно быть сытым.
Дешевле на копейку, просто для порядка.
Полкило томатов, пять кило корнеплодов.
Советский режим периода упадка.
Злобно-напряженная дружба народов.
А потом - ни слова о пятилетних планах,
скатертью дорожка, как говорят в народе.
Сидели в лагерях - посидим на чемоданах.
Бегство, как футбол - при любой погоде.
***
Бессилие - это когда не можешь упущенное наверстать.
Безмолвие - это когда стоишь камню под стать.
Бессонница - это когда не можешь ни спать, ни встать.
Нищета - это когда не можешь ни взять ни дать.
Из всего перечисленного составляется благодать.
link6 comments|post comment

verses [Sep. 28th, 2018|10:22 am]
Борис Херсонский
***
по синему небу летит огненный херувим
разгоняет тучи взмахами крыл
не будь я самим собой я был бы кем-то другим
и может быть на углу продуктовую лавку открыл
там были бы булки колбасы окорока
и настроенные по особому обманчивые весы
но ничто уже не изменит упрямого старика
будут сидеть и писать в утренние часы
буду смотреть как огненный ангел-рассвет
разгоняет тучи расчищает прозрачную синеву
странно прошло уже Бог знает как много лет
прошло и скрылось из глаз а я все так же живу
слушаю звон колокольный из ближнего монастыря
завариваю в чашке черный китайский чай
время не любит когда его тратят зря
просыпайся ни свет ни заря и рассвет встречай
странно было бы жить не замечая родства
всего живущего рядом включая домашних котов
особенно в дни когда с деревьев летит листва
и ветер треплет головки пышных осенних цветов

***
На выходе из себя стоят
фэйс и сэлф-контрол,
двое крепких ребят
в покаянных рубахах до пят,
а сам ты гол как сокол.
Стоишь, прижимаешь котенка к груди,
спой ему песенку о мышах,
но из дома не выходи,
если кома - не выходи,
из себя тем более - не выходи,
это - рискованный шаг.
Потому что сэлф--контрол, тем более фэйс-контрол
стоят на выходе, которого нет..
Соль на раны - мелкий помол.
Рев скота наполняет дол.
Баба, согнувшись, вымоет пол,
мужской, окаянный пол,
на котором остался след.
Не выходи из себя никогда,
Не выходи из себя никуда.
Город топорщится, и вода
смывает наши следы.
Потому что любая вода жива
И стайкой мелькает живая плотва
в толще живой воды.

***
На плащанице остались черты лица
и отпечаток тела - на все все века.
И это значит - там, в глубине, жизнь без конца,
жизнь бесконечна, и все-таки - коротка .

И крест - орудие смерти - дает живые ростки,
и они покрываются листьями и вечно стоят в цвету.
Не падают листья, не осыпаются лепестки,
так разрослися ветви - не подойти ко кресту.
Но спасение близко - на расстоянии вытянутой руки.
Процветший крест подобен Моисеевому кусту.

Я слышу голос Креста: я живу среди вас.
Незримый, на ваши плечи я всей радостью лег.
И все вы взойдете на крест, смертный близится час.
И узнаете все, что я вечный Крест, на котором - распятый Бог.

***

Бумажные кораблики, воздушные замки.
Жизнь детей укладывает в жесткие рамки.
Жесткие рамки, железные кроватки.
Конфетки - под подушки. Прививки - под лопатки.
Бабушка внучку в детсад ведет за ручку.
Папа пропивает последнюю получку.
Последнюю получку. Последнюю полушку.
Переводит пионер бабушку-старушку.
На другую сторону, к берегу иному,
в коридор хрущевки к шкафу стенному,
Будь в шкафу скелетом, будь в семье секретом,
молись серой моли и зимой и летом.
Молись серой моли, не чувствуя боли,
мир - театр, актеры не выучили роли.
Не выучили роли, не слушали суфлера,
со сцены в зал пустой кричали без разбора.
Привыкайте детки, выпрямляйте спинки,
панцирные сетки, черные ботинки,
там, в воздушных замках такие же кроватки,
сон после обеда, прививки - под лопатки.

***
Жизнь говорит: "Умри!
Меня с собой не бери!"
Смерть говорит: "Живи
в согласии и любви!"
Жизнь говорит: "Уйди!
Видеть тебя не хочу!"
Смерть говорит: "Погоди!
Не задувай свечу!"
Свече недолго гореть,
осталась последняя треть
А как погаснет, иной
вспыхнет свет неземной.
link2 comments|post comment

verses [Sep. 26th, 2018|07:57 am]
Борис Херсонский
***
Неважно откуда ты изгнан, важней - куда.
На рекАх Вавилона от наших слез солона вода.
Но рыбы выжили, и раки зимуют на дне.
Передают привет Иорданской родне.
Осмотрись на земле изгнания. коренных потесни,
обживись, состарься и спокойно усни.
Вавилонская башня рухнула, и разрушен Господень Храм.
Но дымятся горы, если Господь прикоснется к горам,
обращается вспять течение языческих рек,
вытесняет аборигенов пришелец, чужой человек.
Сокрушает родных богов ими завезенный Бог.
Нужно вернуть изгнанников - таков печальный итог.
Как караван верблюжий идет веков череда.
Неважно, откуда тебя возвращают, важней - куда.

***
Где-то стреляют, но далеко отсюда,
где-то гремит канонада, а на кухне гремит посуда.
Где-то кровь течет, и гноится сквозная рана,
а на кухне вода течет из ржавого крана.
Если кто-то погибнет, то это всегда - где-то,
а у нас пляжное море летним солнцем согрето.
а у нас сияет тело сквозь щели пляжной
раздевалки, и все квартиры в бетонной многоэтажной
коробке сдаются посуточно с правом на отдых летний.
Дева нагая идет, прикрываясь соседской сплетней.
Кто сидит в окопе, кто отдыхает в Европе,
кто подает на стол отварную картошку в укропе.
Чем ближе к нам, тем сытнее, жмемся друг к дружке плотнее,
Чем дальше от нас - тем опаснее, тем больнее.
Чем дальше от нас - тем больнее, чем ближе к нам - тем поболе.
Катится шар, пересекая бильярдное минное поле.

***
с кем перекинуться в карты с кем перемолвиться словом
о мире новом в нашем краю суровом
о китайском шелке о продуктах в черной кошелке
о красивой телке развратнице комсомолке
ни с кем не сыграешь в карты не скажешь доброго слова
и развратная комсломолка развалившаяся корова
и продукты носишь домой в пластиковом пакете
спрашиваешь как дети а дети давно не дети
стоишь с обличьем барана перед вратами ада
думаешь был достойным обреченного стада
нога к ноге плечом к плечу состригали шерсть на продажу
жили были старик со старухой старуха пряла свою пряжу
linkpost comment

navigation
[ viewing | most recent entries ]
[ go | earlier ]